Нерушимые узы - Джей Бри
Мне всё это безразлично.
Особенно мне всё равно на обращение с теми, кто хочет нам навредить. Они заслуживают смерти, пропитанной кровью и жестокостью. Они заслуживают боли и пыток, прежде чем моя Вечная поглотит их души и превратит их всего лишь в источник жизни для нас — нечто, что увеличит нашу силу и власть над этой землёй.
Они заслуживают самого худшего, что у нас есть.
— Я думал, ты здесь уже дольше? Ты пока не очень хорошо скрываешь свои чувства или свою природу робота.
Я наклоняю голову:
— Мы здесь не для того, чтобы обсуждать меня. У тебя есть информация, которая мне нужна. Ты можешь либо отдать её без крови и боли, либо мы можем сделать это очень весёлым для меня и крайне неприятным для тебя.
Он смотрит на меня мгновение, оглядывая с головы до ног:
— Почему ты и Корвус всегда выглядите одинаково? Почему вы всегда рождаетесь в одной и той же семье, недосягаемые для остальных из нас? Родословная Дрейвенов защищала вас поколениями. Даже когда другие пытались помешать вам прийти, вы всё равно находили способ.
Они стояли за манипуляциями с Группами Привязанных, за соединением Одарённых с людьми, которые им не подходили, — в попытке помешать нашему циклу.
Всё, чего они добились, — сделали нас сильнее.
Сосуды, в которых мы родились сейчас, мощнее, чем когда‑либо прежде. Я привнёс теневых существ в свой сосуд, но это не единственное оружие в нашем арсенале. Я знаю, что у Корвуса есть ещё больше способностей, таящихся внутри него. Не знаю, как моему брату удалось так быстро подчинить свой сосуд, но он получил доступ ко всему без какой‑либо борьбы.
Правда в том, что мой сосуд не хочет, чтобы я брал контроль, поэтому я ещё не научился действовать так, как Одарённые в это время. У меня не было возможности подражать им. Вместо этого у меня за плечами лишь долгие и зыбучие пески времени, старая и уставшая душа, отчаянно надеющаяся, что это оно. Что это последний раз, когда я здесь. Что это будет единственная идеальная жизнь, которую я получу с моей Вечной, прежде чем мы все отправимся отдыхать вместе — что бы ни ждало нас дальше, — наконец закончив цикл.
— Ты собираешься отвечать на мои вопросы или нет?
Узы бога передо мной вздыхает и качает головой, бормоча себе под нос:
— Ты ещё даже не задал ни одного. Ты умеешь заводить друзей, или это тоже слишком сложно для тебя в этой жизни?
— Мне не нужны друзья. У меня есть Группа Связанных и Вечная. Этого достаточно. Скажи мне, какие боги проснулись, какие здесь. Скажи, кто уже пробудился и умер. Расскажи мне всё, что знаешь в этой жизни.
Он снова вздыхает, расправляет ладонь на столе и смотрит на шрамы на ней, словно за ними скрывается сотня историй, целая жизнь, которую он прожил здесь, на этой земле, в этот раз вместе со своим сосудом.
Мне всё это безразлично.
— Когда я проснулся, нас было шестеро. Теперь осталось только четверо.
Мои глаза сужаются:
— Включая тебя.
Он кивает:
— Они убили мою Привязанную, а ваша группа уничтожила ещё одну. Они охотились за вами с самого начала. Они знали, что вы должны вернуться, но никто из них не догадывался, что вы все прибудете вместе. Они совершили ошибку.
Конечно, совершили, но я не могу их винить.
Драконис не должен был пробудиться ещё лет сто или около того — его цикл длится намного дольше, чем у кого‑либо ещё. Тот факт, что он вообще пробудился, — уже чудо само по себе.
— Вот почему они забрали Вечную, а не убили её. Они хотели посмотреть, насколько далеко смогут зайти, что смогут заставить её сделать. Они действительно не думали, что остальные из вас найдут её, прежде чем они получат свою долю.
Комната вокруг меня взрывается тьмой: тени формируются так внезапно и полностью вокруг нас обоих, что Богсвязанный начинает задыхаться. Чёрный дым обвивается вокруг него, душит, поглощает всё, пока вокруг не остаётся ничего, кроме абсолютной ночи — той тьмы, что ужасает своей полнотой.
— Кто? Кто забрал её и сделал это? Все они обречены на смерть, но мне нужно знать, кто именно.
Он издаёт булькающий звук, выдавливая слова:
— Пейн. Пейн всегда была зачинщиком. Она всегда дёргала за ниточки и делала всё, что могла. Она не просто владеет болью — она и есть боль. Ей нет дела ни до чего, кроме страданий для всех нас. Ей не нужен её Связанный. Она хочет, чтобы всё горело снова, снова и снова. В то время как остальные из нас ищут целостности, она жаждет лишь разрушения. В прошлый цикл она убила своего собственного Связанного, и если её Связанный вернётся снова в этой жизни, я уверен, она сделает то же самое. Она ничего не хочет. Подобное безумие нужно пресекать быстро, иначе оно поглотит нас всех целиком.
Мой сосуд полностью согласен, горя желанием покончить со всем этим.
— Скажи мне, как ты это сделал, — говорит богосвязанный, когда тени отступают, медленно высыхают, возвращаясь в моё тело.
Он дрожит, как лист, зубы стучат. Даже в таком состоянии он умоляет меня о том, в чём действительно нуждается:
— Как вы все проснулись вместе? Как вы сохранили Вечную в безопасности? Как? Я просто хочу свою Связанную. Я просто хочу того, что есть у тебя.
Я медленно качаю головой:
— У тебя никогда не будет того, что есть у меня. Когда мы разберёмся с остальными, Вечная убьёт и поглотит тебя тоже. Ты больше никогда не войдёшь в цикл.
Я встаю, чтобы уйти, и он встаёт вместе со мной, его руки вскидываются в стороны. Один из Одарённых, наблюдающий из своей камеры, вздрагивает при виде этого:
— Я пытаюсь помочь вам! Нет смысла меня убивать.
— Ты сам это сказал… Ты устал. Ты хочешь, чтобы это закончилось. Мы позаботимся о том, чтобы так и случилось. На этот раз мы сделаем так, чтобы это было навсегда. Ты должен нас благодарить. Время войн богов на этой земле окончено. Для моей Вечной настанет время, когда не будет ничего, кроме покоя.
Он снова кричит, пытаясь привлечь моё внимание, умоляет сохранить ему жизнь, остановить меня — и ещё сотня разных просьб, — но я отпускаю контроль над своим сосудом, когда мы выходим из камеры, незаметно отступая
