Фатум - Азура Хелиантус
Азазель согласился. Очевидно. — Я убежден, что это пойдет на пользу. Не только потому, что у вас будет ментальная связь, которая позволит скрывать ваши разговоры от любых других существ, даже от такого демона, как я, но и потому, что на физическом уровне вы всегда будете знать, где находится другой. Никто не сможет вас разлучить. И если один окажется в опасности, другой сразу это поймет, почувствует внутри себя.
Демон повернулся и уставился мне прямо в глаза. Его ледяной взгляд заставил меня затаить дыхание — настолько сильными были нахлынувшие эмоции.
И ни одна из них не была приятной.
Я чувствовала себя так, словно иду на плаху.
— Если мы выберемся из этой заварухи живыми, обещаю, мы больше никогда не увидимся. Разве это цена, которую не стоит платить?
Я с трудом сглотнула горький ком.
Вся эта история не вызывала у меня восторга и не давала чувства безопасности. Однако это было правдой: выбора у меня не было.
Мой отец действительно задолжал Азазелю: когда и как — не имело значения, особенно теперь, когда он отошел от дел в Аду, и разгребать его долги пришлось мне.
Могло достаться задание и получше, конечно, но могло и похуже, так что тянуть не было смысла.
Брак, через который нам предстояло пройти, был единственным минусом, который меня пугал.
«Дивиде эт Импера» — это своего рода латинская пословица. Она утверждала, что событиями нашей жизни легче управлять шаг за шагом, разбивая их на маленькие кусочки.
Решить множество простых задач значило решить одну сложную.
Точно так же демоны применяли этот призрачный универсальный закон, чтобы называть отношения между двумя любовниками, которые люди в любой культуре именовали «браком».
Это были одни из важнейших уз в личной жизни демона, в честь любви и союза двух душ: вечное существование было легче выносить, если рядом был кто-то, с кем можно его разделить, с кем можно разделить тяжелое бремя радостей и горестей.
Именно это меня и бесило.
В моем случае человек, с которым я должна была разделить груз своего существования, сам по себе и был этим грузом.
Я снова посмотрела на демона мести с отчетливым раздражением. — Ладно.
Данталиан расплылся в довольной ухмылочке — одной из тех, что он адресовал мне в ресторане, когда пытался подкатывать.
Еще одна такая — и я вырву ему глаза ногтями прямо из орбит.
— Хороший выбор, флечасо.
Я ненавидела это прозвище.
Азазель материализовал на ладони кубок, который с виду казался отлитым из чистого золота, украшенный белыми камнями и вензелями. С одной стороны я чувствовала, что умираю, с другой — ощущала определенное любопытство.
Я никогда не присутствовала на демонической свадьбе и по взволнованному взгляду демона рядом поняла, что для него это тоже впервые.
Довольно безвкусно, что первая «Дивиде эт Импера», которую мы увидим, окажется нашей собственной.
Кинжалом, появившимся черт знает откуда, Азазель повернул ладонь демона вверх и прижал острое лезвие к его коже, оставляя длинную сочащуюся рану; кровь из сжатого кулака потекла в кубок.
Демон мести протянул ему матерчатый платок, чтобы вытереться, но стоило промокнуть кожу, как рана уже затянулась.
Чем поверхностнее порез, тем быстрее исцеление.
Затем он подошел ко мне, чтобы проделать то же самое. Я почувствовала легкий укол боли, а затем моя кровь хлынула точно так же. Я сжала кулак, чтобы наполнить пустую половину кубка, и очнулась от своих мрачных мыслей, когда услышала, как Данталиан издал какой-то восторженный звук.
Когда моя кровь, темная и густая, встретилась с его, алой и жидкой, смесь закипела, словно вода на огне.
Азазель протянул мне кубок с легкой ободряющей улыбкой на чувственных губах, но когда я поднесла его ко рту, он меня остановил.
— Сначала ты должна напоить его, а потом он напоит тебя.
Я сглотнула колючие шипы, вставшие в горле, и повернулась к тому, кто собирался стать моим спутником жизни. Или, по крайней мере, должен был им стать.
Я медленно поднесла кубок к его губам, думая лишь о череде неприятностей, которые с этого момента будут преследовать меня ближайшие месяцы. Кровь начала немного подтекать, и потому я инстинктивно подставила руку ему под подбородок, чтобы он мог пить, не испачкав майку.
Я сама себя удивила.
Когда Данталиан допил свою половину, он облизал губы, всё еще не сводя глаз с моих, и я заставила себя первой отвести взгляд. Адреналин ударил в голову, заставив тысячи бабочек затрепетать в животе, и я понятия не имела, было ли это из-за его взгляда или из-за напряженности момента.
С одной стороны, это было необъяснимо интимно, хотя мы даже не были знакомы. С другой — что-то внутри меня вопило от паники.
Азазель велел ему сделать то же самое.
Он деликатно вынул кубок из моих рук и поднес его к моему рту, прижимая к губам и заставляя меня слегка запрокинуть голову, чтобы допить до конца.
Я позволила теплой крови скользнуть по языку и дальше в горло, смакуя сладковатый, почти алкогольный вкус получившейся смеси. В то же мгновение я почувствовала новое, странное ощущение, которое взорвалось в венах и разошлось по всему телу до самых висков. Казалось, мои клетки расступаются, освобождая место для чьего-то нового присутствия.
Я нахмурилась и посмотрела на него. Он выглядел таким же потерянным.
Демон мести хлопнул в ладоши один-единственный раз. Это была его изящная манера аплодировать.
— Теперь пришло время свадебных клятв.
Из ниоткуда появился изрядно потрепанный пергамент, местами покрытый пятнами от времени.
Я едва успела разглядеть подписи Сатаны и триады в конце листа, потому что почти сразу Азазель повернул его к себе, словно проверяя, тот ли это документ. Затем он кивнул.
— Вы должны прочитать эти слова до конца. Последняя фраза, которую вы видите там, написанная красным в центре листа, станет официальной печатью вашего договора, и вы должны произнести её одновременно.
При слове «договор» я невольно вздрогнула, но постаралась не подать виду.
Необъяснимо, но я сразу подумала об отце. Отец, во что же я вляпалась?
Рука демона сжала мой локоть и притянула меня к своему боку. Его ледяные глаза были устремлены на пергамент, а на лице застыло странное выражение.
Прежде чем что-либо сказать, он остановился и посмотрел на меня, будто в нем шла какая-то борьба.
Какая бы битва ни бушевала внутри
