Мятежная вдова. Хозяйка швейной фабрики [Первая часть] - Яна Смолина

Он нервно поправил длинную вьющуюся чёлку.

— Я явился сюда инкогнито, мадам, — продолжал он, понизив голос. — Анжела в письме сообщила, где её поселили, и, определив нужное окно, я решил вскарабкаться по карнизу, но не удержался и упал.

— О, мой бедный! — девушка бросилась к Горацио на шею, покрывая поцелуями его худое лицо.

— Кто вас обнаружил?

— Садовник. Он решил, что я вор…

— После чего позвали меня, — недовольно проговорила Рита, входя в комнату и звеня подносом. — Конечно, я узнала юношу и наказала нести его в дом. Не оставлять же на улице. Какой позор! Что теперь делать, ума не приложу.

— Успокойся, — сказала я, упирая пальцы в виски. — Мы подумаем, что можно сделать. Вас осматривал врач, сеньор?

— Что вы! Нет! Я не мог этого допустить. Каково будет, если прознают о моём присутствии в доме почтенной вдовы? Я не мог поставить под удар вашу репутацию.

Ты ж моё солнышко. Анжеле определённо повезло с этим рыцарем. Но я не могла оставлять всё как есть, а тем более, допустить, чтобы парень заработал себе какое-нибудь осложнение. Вдруг у него перелом?

— Вы бы о репутации сеньоры думали, когда решались в окно залезть, — проворчала Рита, разливая по чашкам горячий чай. — А то, что вам доктор нужен, это и раньше было ясно. Не хватало, чтобы вы тут померли.

— Рита!

— А что, Рита? Я знаешь, как перепугалась? А когда он сказал, что пришёл к Анжеле, думала, прибью обоих. Сначала хотела его в гостиной оставить, но девчонка так к нему рвалась, что пришлось просить слуг перенести его.

— Тебя видел кто-нибудь? — настороженно спросила я Анжелу. Та замотала отрицательно головой. — Хорошо. Ваша нога сильно болит, сеньор?

— Нет, мадам, эта боль — ничто в сравнении с муками моей совести.

Я даже глаза закатила от этой лирики.

— Горацио, я спрашиваю для того, чтобы знать, сейчас вызвать вам врача или дело терпит до утра. Вы сможете спать?

Молодой человек промолчал, а потому в спешном порядке нам пришлось вызвать доктора и заплатить ему в двойном размере за внеурочный вызов. Наблюдая за тем, как бережно эскулап осматривал колено Горацио Сартаро, и как потом деликатно наносил нужные мази и фиксировал сустав бинтом, я вспоминала ночные вызовы скорой помощи, когда Колю мучили сильные боли. Чаще всего врачи неотложки вели себя сдержанно и были вежливы, но иногда находились такие, от которых давление подскакивало и становилось только хуже. Интересно, стали бы они чуточку добрее, если бы вся медицина в нашем мире была платиной? Хотя будь она платной, экономная пенсионерка вроде меня рассталась бы с жизнью куда раньше.

— На ваше счастье, сеньор, перелома нет, — сказал врач, ополаскивая руки в тазу. — У вас крепкие кости. Но сильный ушиб, обширная гематома, а потому требуется покой. Сеньора Салес, пациент планирует остаться здесь или его перевезут домой?

Я опешила. Ну конечно, нужно было решать что-то. Горацио — сын влиятельного человека, и наверняка с утра поднимется шум, когда матушка Сартаро обнаружит пропажу своего единственного сына.

— Я сообщу его родственникам обо всём, что здесь случилось, — проговорила решительно. — Наверняка мадам Дафна места себе не находит.

Врач задумчиво повёл густыми светлыми усами и ничего не ответил. Глядя на то, как он складывает инструменты в чемодан, я испытала неловкость. Похоже, он воспринял всё буквально и решил, что Горацио спешил через окно на свидание со мной. Ну а с кем ещё? Когда пришёл врач, Анжелу пришлось спрятать в соседней комнате.

— Что ж, я рад, — сказал вдруг мужчина. — Очень рад за вас, Марлен. После всего, что вам пришлось пережить в браке, нужно иметь силу воли, чтобы вновь довериться мужчине. Знайте, Марлен, я всегда готов помочь вам. И смею напомнить, вы давно не приходили на осмотр. Скажите, как ваша спина?

Поборов некоторое недоумение, я вспомнила, что в самом начале своего пребывания здесь отыскала в отражении зеркала здоровенный синяк на пояснице. Красно-фиолетовая гематома внушала ужас, а прикосновение к ней отдавалось болезненным спазмом ещё неделю.

— Всё хорошо, сеньор Ольваре, — сказала я, откашливаясь. — Почти совсем прошло.

— Рад это слышать, мадам, — мужчина улыбнулся и, щёлкнув замком чемоданчика, попрощался с нами, направляясь к выходу. Оттуда Рита проводила его до самой калитки, и весь их путь по коридору и лестнице я слышала её причитания и его успокаивающие речи.

Выходит, Ольваре знал, что муж бьёт Марлен. Но что он мог сделать? Он лечил её, а это уже немало. Ведь кто он такой, чтобы вмешиваться в семейные дела? Тем более, в дела законченного психопата, каким был Карлос Салес. Вряд ли итоги революции в Портальяно хоть сколько-нибудь укрепили позиции женщин в вопросах личной неприкосновенности. Да что там, даже в моём мире никто не спешил бросаться на помощь несчастной, над которой измывается муж или сожитель. Сама, мол, виновата. Довела до рукоприкладства.

Когда доктор ушёл, в дверном проёме возникло взволнованное лицо Анжелы.

— Что он сказал, сеньора Салес?

— Всё в порядке, дорогая. Это всего лишь сильный ушиб. Горацио нужен покой. Завтра утром мне придётся сообщить обо всём случившемся его семье.

Два изумлённых взгляда с ужасом уставились на меня.

— Какой же я дурак, — проговорил в отчаянии юноша. — Теперь всё кончено. Прости меня, Анжела. Это я во всём виноват.

Девушка разрыдалась и бросилась обнимать любимого.

Смотреть на это без слёз было выше моих сил, а потому я поспешила всё объяснить. Возможно, пожалею потом, но другого пути нет.

— Я скажу им, что Горацио приходил ко мне. Сеньора Сартаро пророчила ему брак со мной, а потому вряд ли это испугает её. Возможно, даже обрадует.

— Но, мадам, — заговорил молодой человек. — Это же немыслимо! Ваша репутация и… мы с вами не можем быть вместе.

— Мы и не будем. Но за время пока длится эта притворная помолвка, сумеем продумать ваш побег.

Глава 35

Лишь на следующее утро, когда после утомительного дня и насыщенного событиями вечера я поймала в отражении зеркала укоризненный взгляд Марлен, поняла, что сотворила. В желании помочь ближним я совершила две непростительные ошибки: готовилась испортить себе репутацию и пошла на поводу у излишне эмоциональных молодых людей. Ну вот куда, куда они поедут? Мы ведь живём не в двадцать первом веке относительно цивилизованного мира. Здесь женщина до сих пор бесправное существо, за судьбу которого