Попаданка для чудовищ. Без права голоса - Тина Солнечная

Я поднялась медленно, будто боялась спугнуть собственное решение. Айс сидел ближе всех, его плечо почти касалось моего. Он поднял взгляд на меня. Такой спокойный. Не сомневалась, что он готов принять любое мое решение.

Я наклонилась и коснулась его губ. Он ответил без малейшей паузы — холодное дыхание, осторожные пальцы на моей талии, жажда, которую он умел прятать лучше всех. Его поцелуй был тихим, сдержанным, но я чувствовала все то, что он хотел мне показать этим поцелуем.

Когда я отстранилась, Айс легко отпустил меня, не удерживая.

Шарх сидел напротив, сложив руки на груди; он даже не делал вид, что не ждёт, пока я к нему подойду. Его глаза смеялись, губы чуть подрагивали, будто он заранее знал все, что произойдет дальше. Я подошла, он не двигался, позволял мне самой сократить расстояние. И только когда мои губы коснулись его — он одним движением подхватил меня за талию и усадил на колени, будто всё это было задумано с самого начала. Ой, даже не сомневаюсь, что именно так все и было.

Поцелуй Шарха был совсем другим. Наглым, ярким, со вкусом ветра и смеха, будто он хотел оставить на мне отпечаток не магии, а своей свободы. Его ладонь держала меня уверенно, вторая касалась затылка — не удерживая, а позволяя мне вести.

Когда он всё-таки отпустил, пальцы ещё какое-то время лениво скользили по моей талии. Потом он помог мне встать, не спеша, словно знал: следующий шаг будет самым трудным.

— Пойдёшь к нему? — спросил он тихо, без привычной дерзости.

Я кивнула.

Коул сидел так, будто его связали невидимыми цепями. Пламя на его руках то вспыхивало, то гасло, дыхание было рваным. Смотреть, как я целую других, ему давалось слишком тяжело — и всё же он не сказал ни слова.

Я подошла, медленно положила ладонь ему на грудь. Он накрыл мою руку своей — горячей, напряжённой, будто это единственное, что удерживало его от того, чтобы сорваться.

— Я люблю тебя, Катрина, — сказал он хрипло, так тихо, будто эти слова были опаснее огня. — Не бойся.

Я подняла взгляд и поцеловала его.

Коул всегда был бурей — но сейчас его поцелуй был отчаянной нежностью. Глубокий, жгучий, в котором было столько боли, любви и страха потерять, что у меня сжалось сердце. Он держал меня так, будто мир мог обрушиться прямо сейчас, и только я держала его в равновесии.

Когда я отстранилась, он всё ещё не отпускал мою руку, словно боялся, что я передумаю, если он разожмет пальцы.

— Вот и чудненько, — лениво протянул Шарх, словно всё это было не тяжёлым выбором, а милым спектаклем. — Тебе нравимся мы все — это, малышка, потрясающая новость. Особенно учитывая, что ты и нам всем чертовски пришлась по душе.

Он скользнул взглядом по Айсу, по Коула, по мне — и добавил:

— Ну что, мальчики… попробуем жить одной дружной семьёй?

Глава 40

Эта неделя растеклась вокруг меня странным, почти невесомым временем — будто один слишком долгий вдох, наполненный тишиной, хаосом и чем-то похожим на тихое, осторожное счастье. Я никогда раньше не жила так, чтобы каждый день начинался одинаково и при этом неизменно был новым.

Каждое утро я просыпалась в комнате Коула — в его тёплой, пахнущей огнём спальне, где стены ещё хранят следы ночных бурь, а его рука всегда лежит на моей талии или на запястье, словно он всю ночь проверял, не исчезла ли я. Иногда я открывала глаза и видела, что он сидит рядом, опершись спиной о изголовье, и смотрит на меня так, будто не верит, что я по-прежнему здесь. Иногда он, заметив, что я проснулась, наклонялся ближе и шептал виноватое, смешное и очень похожее на него:

— Прости, любимая. Просто ты спишь и шуршишь во сне, как маленький зверёк. Не могу налюбоваться тобой.

Я закатывала глаза, но тепло от его голоса оставалось внутри до утра.

Ночевала я у Коула не потому, что так «правильно», или потому что он требовал. Наоборот. Он ни разу не попросил меня остаться. Он просто смотрел так, будто от этой ночи зависело что-то невероятно важное.

И Айс с Шархом это видели. Уж не знаю, как так Коулу повезло, но мужчины не противились, не устраивали скандалов. Просто приняли как факт, что Коулу нужно немного больше тепла. Какая ирония, что тепло нужно именно огненному магу.

Айс не обсуждал это вообще. Он просто поздно вечером подводил меня к двери комнаты Коула, будто передавал что-то ценное в надёжные руки. Шарх шутил громко, с привычной дерзостью, но всегда отступал, если видел, как у Коула дрожит пламя на пальцах — и однажды вообще подтолкнул меня к нему в коридоре со словами: — Иди, огненному опять плохо без своей девочки.

Так что ночи принадлежали Коулу. Это стало негласным правилом, единственным, в котором никто из троих не сомневался.

Но дни… дни я проводила со всеми.

С Айсом — в тишине тренировок, где он заставлял меня слышать свет под кожей, чувствовать, как он откликается на его холодные ладони. Его присутствие успокаивало, пусть он и пытался скрыть нежность за вечной сдержанностью.

С Шархом — в лесу, на ветру, в бесконечных приключениях, которые он придумывал на ходу. Он садил меня к себе на колени, шептал в ухо смешные или наглые мелочи, и рядом с ним мир казался легче и веселее.

А иногда — и с Коулом днём, если он не исчезал в лаборатории на восемь часов подряд, уйдя в свои формулы и огненные руны. Я и не думала, что кто-то может так увлеченно что-то изобретать. Но Коул был классическим ученым. Или не очень классическим, ведь он считал себя чудовищем. Когда ему приходила какая-то идея в голову, он пропадал с концами и я радовалась, что у меня целых трое мужчин.

Айс и Шарх легко перехватывали инициативу и увлекали меня в новые приключения. И это было хорошо, правильно и даже гармонично. Я понемногу знакомилась с каждым из них, но уже совсем с других сторон. Теперь каждый из них вел себя как мой мужчина. Они заботились, ласкали, целовали. Одним словом, наше время вместе мне нравилось настолько, что в какой-то момент я словила себя на ужасной мысли. Я перестала искать как сбежать. И эта идея мне не понравилась. При том настолько сильно, что один день с утра до вечера