Попаданка для чудовищ. Без права голоса - Тина Солнечная

Не так, как раньше — оценивая, настороженно, отстранённо. Он смотрел так, будто пытался запомнить каждую линию моего лица. Каждую тень. Каждую искру света, которая осталась на моей коже после этой ночи.

Он был тёплым.

Я проснулась от того, что он осторожно перебирал мои волосы, словно боялся спугнуть. Потребовалась доля секунды, чтобы понять — это не сон, и пальцы, тёплые и немного неловкие, принадлежат Айсу. Он лежал рядом, полуобняв меня, и смотрел так, будто всё ещё сомневался, что я настоящая. Лёгкая улыбка — почти неуловимая, такая редкая для него — тронула уголки его губ, и сердце моё болезненно сжалось от странной, тихой нежности.

Я не смогла сдержать улыбку и сразу получила ответную и нежный поцелуй в шею.

Его дыхание, обычно морозное, касалось моей щеки мягким теплом. Его грудь медленно поднималась под моей ладонью — ровно, спокойно, уверенно. Айс потянулся ко мне и снова поцеловал. Закрыл глаза, будто это прикосновение было для него столь же важным, как воздух.

Его голос прозвучал едва слышно, сипло, но так нежно, что у меня перехватило дыхание:

— Доброе утро, моя волшебная истинная.

Я прижалась к нему ближе, почему-то именно сейчас мне стало неловко. Так глупо. Его руки сомкнулись на моей спине, крепкие, уверенные, нежно поглаживали мое обнаженное тело. Слава всем местным богам, что это утро доброе…

Глава 39

Мы обнимались еще некоторое время, а потом, когда еще некоторое целовались. Эти поцелуи были особенными. Мы с ним словно только сейчас знакомились друг с другом по-настоящему. Так странно, но именно это я и ощущала.

Когда я жестом показала, что нужно идти вниз, в кухню, — его плечи едва заметно напряглись, и улыбка растворилась, будто её и не было. Он отвёл взгляд, резко выдохнул, словно вспомнил, кем должен быть, и поднялся с кровати быстрее, чем обычно.

Я наблюдала, как он одевается — каждое его движение было делано-ровным, но пальцы дрожали едва уловимо, будто тело ещё не привыкло к теплу, которым я его насыщала ночью. Он накинул плащ, провёл рукой по волосам — жест почти механический, но выдал нервозность куда сильнее любых слов.

Я не поняла чем были вызваны эти перемены и они меня совершенно не устраивали. Поэтому я встала с кровати и подошла к нему. Он остановился, разглядывая меня, но не мешая мне подходить ближе.

— Катрина…

Я не знаю, что он хотел сказать, но слушать его не хотела. Иногда быть немым полезно. Ему бы пошло. Я подошла вплотную и прижалась к нему всем телом. Обнаженным, все еще, между прочим. Он тяжело вздохнул и обнял меня.

— Катрина, прости. Я… Чего ты хочешь? — он опустил взгляд и словно сам на себя злился. — Ты же не можешь ответить. Послушай, я хочу, чтобы ты была моей. Но я не уверен, что тебе это нужно. Эта ночь была великолепной. Скажи… или покажи. Ты хочешь, чтобы мы с тобой… были вместе, насколько это возможно в наших условиях? Это ничего не изменит…

Он замолчал. Ему явно было больно это говорить. Но я не отводила взгляд от его холодных глаз, а его рука мягко поглаживала мою поясницу.

— Я легко бы обменял свою жизнь на твою. Ха… Я был бы рад это сделать вчера, лишь бы не видеть, как ты умираешь, Катрина. И я не представляю, как ты живешь с этим сейчас. Как ты можешь целовать своего убийцу и дарить ему такие шикарные ночи. Я идиот, что спрашиваю это, но ты согласна быть со мной, быть моей… это время? Не полностью моей, если ты хочешь быть с Коулом или… Шархом. Я не имею права ограничивать тебя или указывать, что делать. Просто не представляю, как теперь смотреть на твои губы и не желать их коснуться.

Все, что он говорил было логично и я сама хотела бы знать ответ на эти вопросы. Но не в эту секунду, потому что в эту секунду я тянулась к его губам и была рада тому, как он сжимает меня в своих руках, целуя в ответ с еще более пылкой страстью, чем полчаса назад.

* * *

На кухне нас встретил Шарх. Он сидел прямо на столешнице, болтая ногой, и грыз яблоко с видом человека, который видел слишком многое и ничему особо не удивляется.

Но когда мы вошли, он поднял глаза и окинул нас взглядом, который был бы слишком внимательным даже для хищника.

Он медленно, почти лениво, склонил голову набок и протянул:

— Ну наконец-то. Я уж думал, что ледяной принц так и не оттает.

Я едва не подавилась воздухом от того, как Шарх периодически реагирует на происходящее вокруг. Сейчас он так легко говорил о возможной смерти Айса, словно это случается ежедневно и он уже привык. А Айс… Айс замер. На его скулах проступил слабый розовый оттенок — такой редкий и прекрасный, что я, будь у меня голос, хохотнула бы в голос. Еще одна совершенно неуместная реакция, но хотя бы понятная для меня.

Но он, конечно, тут же спрятался за ледяной маской. Выпрямился, кивнул сухо, будто Шарх обратился к нему по всем правилам этикета, а не вбросил в комнату бомбу с ленивой ухмылкой.

Шарх спрыгнул со стола, не спеша, гибко, как хищник, и подошёл ближе — слишком близко — ко мне, и улыбнулся.

— Доброе утро, красавица, — сказал он тоном, от которого у меня мурашки побежали по спине.

В отличие от Коула, Айс реагировал на поползновения Шарха довольно спокойно и естественно.

Шарх, заметив это, самодовольно усмехнулся… и притянув меня к себе, поцеловал.

Естественно, именно в этот момент в комнату вошел Коул. Он появился в дверях так резко, будто спускался по лестнице, перепрыгивая через две ступени сразу, как только каким-то магическим образом узнал о том, что я уже на кухне. Он пах гарью, стылым железом и чем-то обугленным — следы ночной бури всё ещё были на нём, как тень, которую он не успел стряхнуть. Но глаза его искали только меня.

Сначала короткий, полный облегчения, взгляд. Потом он перевёл взгляд на Айса. Тот стоял у стены, по обыкновению храня спокойствие, но я видела: пальцы у него дрожали, а по ключице проходила едва заметная серебристая пульсация.

И наконец Коул посмотрел