Будни (не) типичной адептки - Эми Эванс
Лорд со странностями в этом соревновании безнадежно проигрывал. Хотя кто из нас без своих тараканов в голове? У этого хоть тараканы мирные. И выручал он меня уже несколько раз. Пусть и благородный порыв позднее получал совсем уж не столь благородные последствия.
Мои собственные тараканы тем временем устроили бунт и заявили, что диплом алхимика нам важнее. А кавалеры… Да сколько этих кавалеров нам еще на жизненном пути встретится? Хочется верить, что немерено. Это если к моему возвращению домой папенька о договорном браке ради драгоценных металлов позабудет.
В общем, выводы были сделаны, решение было принято. Оставалось об этом решении лишь оповестить Вейланда фон Соммера.
И чтобы найти благовидный предлог, я зацепилась за фразу, им же произнесенную:
— Знаете, я совершенно ничего не успеваю. Времени нет совсем, даже на развлечения, — принялась я убедительно вещать, и это было даже почти правдой, — Я раньше следующего учебного года вряд ли освобожусь. А вы столько времени ждать не станете. Так что… Предлагаю просто остаться друзьями, — выпалила я на одном дыхании.
И уставилась на фон Соммера, ожидая его реакции на мое предложение.
Я уже даже приготовилась к тому, что со мной начнут спорить, а потом меня начнут уговаривать. Но представитель министерства в стенах академии поступил подло. Он просто взял и согласился.
— Ладно, — пожал плечами внук королевского советника, — Друзьями так друзьями.
И это все? Вот так просто?
Даже обидно как-то стало. Я-то думала, что его симпатии хватит хоть на то, чтобы быть чуточку понастойчивее.
Хотя это не я ли его пять минут назад называла настойчивым типом? Забудьте! Женщины слишком непостоянные существа.
— Вот и славно, — кивнула я, стараясь не показывать собственного разочарования, — До общежития я доберусь сама. Провожать не стоит.
Всю оставшуюся дорогу я не могла перестать думать о том, что как-то подозрительно легко мне удалось избавиться от Вейланда фон Соммера. Но, как там говорят? Что не делается, все к лучшему?
* * *
Попа еще вчера вечером начала чувствовать во всем произошедшем какой-то подвох и сулить мне новые неприятности. Как оказалось уже сегодня к обеду, попа в своих предположениях не ошиблась.
Несмотря на то что последние две недели мне приходилось посещать часть лекций с однокурсниками, а другую часть лекций с адептами выпускного витка алхимического факультета, наш уже сложившийся преступный альянс и не думал распадаться.
Поэтому на завтрак, обед и ужин в место, где мы совершили свое первое и, смею надеяться, единственное преступление, мы ходили все вместе. И раскола в нашем коллективе не предвиделось.
Ровно до сегодняшнего дня…
А я ведь спокойненько шла себе в сторону столовой, строя радужные планы на оставшийся день и вечер, пока случайно не наткнулась взглядом на одну крайне занимательную парочку. А моему взгляду предстала крайне прелюбопытная картина.
Вейланд фон Соммер собственной великосветской персоной о чем-то мило ворковал с довольной жизнью Пелагеей. И в руках у него была коробка тех самых конфет, что мне так нравились. И перевязана она была милым бантиком, который мне тоже, между прочим, очень даже нравился.
А потом эти конфеты прямо у меня на глазах торжественно перекочевали из рук представителя министерства в руки одной (смею заметить, очень довольной этим фактом) адептки.
Я от подобной наглости даже остановилась и встала, как вкопанная. На довольное лицо подруги (наверное, уже бывшей) и смотреть было тошно.
Значит, ей теперь и кавалер мой достанется и мои конфеты?! И почему жизнь так несправедлива?
Главные действующие лица мое появление в их поле зрения заметили. Правда, отреагировали по-разному. Пелагея взглянула на меня испуганно и конфеты спрятала за спину зачем-то.
А вот фон Соммер просиял довольной донельзя улыбкой и, как ни в чем не бывало, слишком уж добродушно меня поприветствовал:
— Кассандра, рад встрече!
Ага, рад он, как же.
Вот уж я не думала, что он не только нахальный, но еще и крайне ветреный тип. У меня еще последний букет, доставленный в академию от Вейланда фон Соммера, завянуть не успел, а он уже конфетки другой дарит.
Убила бы гада. Жаль, что вербальные проклятия мы изучать еще не начинали. Надо узнать, вдруг у них какая-нибудь программа экстерна есть. А то мне позарез нужно освоить парочку смертельных проклятий в самые короткие сроки.
— Кассандра, а что это у тебя с лицом? — заботливо поинтересовался фон Соммер.
Мне срочно нужны смертельные проклятия! Вот уберусь отсюда и отправлюсь на штурм библиотеки.
— Нормально у меня все с лицом, — в моем голосе против воли прорезались рычащие нотки.
Как бы вконец не озвереть и на легкомысленного ухажера не наброситься. Позора же потом не оберусь.
Хотя кто мне виноват, если сама фон Соммеру дружить предложила?
Вот он и дружит. Правда, не со мной.
Гад. Мог бы и мне по-дружески коробку конфет подарить. Боюсь, без шоколада я сейчас с этим стрессом не справлюсь.
— Ты, наверное, в столовую? — подала голос Пелагея.
Вот это чудеса сообразительности, я сражена наповал.
— Иди без меня, — продолжила тем временем сокурсница, — И остальным скажи, чтоб меня не ждали. У меня еще кое-какие дела есть.
Знаю я, какие у нее дела! Стоять и всяким лордам глазки строить.
Но обратно уже ничего не отыграешь. И вслух претензии не выскажешь. За исключением одной…
На удивление, Пелагея не продолжила свой неуместный в академических стенах флирт с представителем министерства. А, все еще держа коробку конфет за спиной — будто я там что-то разглядеть не успела — прошмыгнула мимо меня и умчалась в обратную сторону от столовой.
Странные у них, конечно, ухаживания. Но не мне судить.
Зато я могу судить о кое-чем ином.
— Вот уж не думала, что вам свойственна подобная ветреность, — обронила я, когда мы с Вейландом фон Соммером остались наедине, — Обычно подобное качество приписывают юным девушкам, но никак не умудренным жизнью и опытом мужчинам.
— О, я заметил, что ты достаточно тверда и постоянна в своих решениях, — язвительным тоном произнес в ответ внук королевского советника, — Но к чему претензии? Разве не ты сама вчера сказала, что времени у тебя нет и ты можешь предложить лишь дружбу?
Уел. Что тут еще скажешь?
Слов своих назад не возьмешь и мнение не поменяешь. Зато удар по самолюбию получился неслабый. И во мне внезапно пробудилось какое-то чувство, отдаленно похожее на ревность.
— Не было никаких претензий, — возразила я и добавила уязвленно, — Всего лишь констатация факта, не более.
— Да брось,
