Повелитель Лжи - Даниэль Зеа Рэй
Слезы, проступившие на глазах, душили принца. Воображение рисовало сцены одну ужаснее другой. В воспоминаниях всплыл образ девы с горящими глазами и золотом веснушек на щеках, шествующей к нему с отрубленной головой и покрытой чужой кровью с головы до пят.
Чья то была кровь? Женевьевы? Или всех тех, кто устроил насилие над ней?
– А потом она схватила меч и отрубила всем головы, – в тишине озвучила Ролана. Моя сестра, за муками которой она наблюдала со стороны, стала ее последней жертвой. Она убила всех. Неверных жен – за то, что смотрели, как мужья уподобляются шакалам, раздирающим полумертвую добычу, и ничего при этом не делали. Она отрубила головы монстрам, что напали на Женевьеву после того, как с ней закончил король.
Гронидел застыл.
– Так над кем Марк и остальные надругались? – пораженный, спросил он.
– Я вижу облегчение в вашем взгляде, – неожиданно резко ответила Ролана. – И понимаю, что именно так вы и должны себя чувствовать, осознав, что это не вашу жену все они уничтожали в том зале на пиру. Нет, ваше высочество. Ваша жена, как и ваши бывшие любовницы, просто находилась там и ничего не делала. Она наблюдала за всем со стороны, являясь таким пособником их ужасных преступлений против женщины и неприкосновенности ее тела. Я понимаю, что Женевьеву, в отличие от супруги, вам не жаль, но не стоит показывать это безразличие мне, ее сестре.
– Ты неправа! – повысил тон Гронидел, но облегчения в голосе скрыть не смог.
Да и должен ли принц что-то скрывать? Страдания Женевьевы, безусловно, трогали его и казались ужасными. Но он не мог врать самому себе и утверждать, что не испытал облегчения оттого, что пострадала бывшая любовница, а не жена.
Ужасно? Нет, вовсе нет. Ужасен поступок, в результате которого рассудок мог помутиться не только у Женевьевы, но и у Сапфир. Настоящей Сапфир, что вынуждена была наблюдать за происходящим со стороны и не иметь возможности остановить это.
Не это ли пытка сознания, оказавшегося в плену чужой воли? Не это ли бессилие способно подкосить разум Сапфир, если она о нем вспомнит? Кто на самом деле убил всех тех людей в пиршем зале? Тень его жены или сама Сапфир, что внезапно обрела власть над телом? Кто поджег дом Роланы и Джиамо? Тень или Сапфир? Кто, в конец концов, убил его самого: Тень принцессы или сама она, разум которой не смог справиться с потрясением и начал винить в произошедшем того… кто косвенно во всем виноват?
Самобичевание коснулось мыслей Гронидела, и вопросы «а если бы?» обрушились на плечи совести. «Если бы он не привез Сапфир в Солнечный город?» «Если бы он не оставил ее в замке одну?» «Если бы он объяснил Марку, что вина за смерть первой жены лежала на их отце, а не на матери Гронидела?» «Если бы он не спал с чужими женами?» Что было бы, стань возможными все эти «если»?
– В самую последнюю очередь она отрубила голову Женевьеве. – Голос Роланы вырвал принца из плена собственных мыслей и заставил вернуться к разговору.
– А как же Марк? – удивился он.
– Охранницам короля и ему самому она тоже снесла головы, – сказала Ролана, внимательно наблюдая за принцем.
Тот удивленно вскинул брови и сел на скрипящий под его весом стул.
– Сапфир убила Марка в пиршем зале?
– Да, – кивнула Ролана, подтверждая его невеселые мысли.
– Значит, у Роя есть тело Марка, и он воскрешает его, – подытожил принц.
– Женевьева сказала, что короля невозможно убить, пока его разум существует в Сфере. Там он бессмертен, а значит, Рой может возвращать его к жизни в новых телах бесконечное количество раз, – покачала головой Ролана. – Они все, живущие в Сфере, бессмертны.
– Но если у Роя есть тела пленников Сферы, зачем им нужны сами плененные? – спросил принц. – Не проще ли управлять копиями тел самим? Они же и так используют для этого Теней. Зачем им охранять разум оригиналов?
– Так без этого разума они не могут разбудить тела. – Ролана пригнулась к столу и перешла на заговорщицкий шепот: – Женевьеве об этом сказал сам Марк. Я имею в виду – настоящий Марк, а не его Тень. Он утверждал, что без его разума все его тела станут бесполезными пустышками, которыми не сможет управлять ни одна Тень. Пока невидимая нить разума тянется к телу и его копиям, те существуют. Как только разум исчезнет, утратится и нити связей. Тела так и не проснутся. А те, кем управляют Тени, погибнут на месте. Сам Марк этим очень гордится. Он считает, что стал бессмертным, и до него никому не добраться. К сожалению, так оно и есть, – уныло сообщила зальтийка.
– Так вот зачем нужна Сфера, – наконец осознал Гронидел. – Это хранилище, благодаря которому Рой способен управлять своей армией пленников.
«Остановить их можно только одним способом: уничтожить Сферу», — сказал Кардахар. Только теперь Гронидел понял истинное значение его слов. Пока разум заключен в плен, Рой может бессчетное число раз использовать тело. Но как только разум исчезнет, управлять чужими телами никто не сможет. Тела превратятся в пустые оболочки. Куклы, которыми Рой и Тени не смогут повелевать.
Как тонко. Как мудро и изощренно. Чтобы победить одно зло, нужно принести в жертву тех, кто ни в чем не виноват. Нужно отказаться от надежды спасти своих близких. Отвернуться от них и уничтожить души, плененные Сферой. Разве кто-нибудь отважится на такое? Откажется от надежды вернуть родных и любимых? И Рой этим пользуется, оберегая узами привязанности одних пленников от других… тех, кто считает себя свободными.
– Женевьева часто тебя навещает? – поинтересовался Гронидел.
– Нет. Только когда Марк отпускает ее повидаться с сыном.
– Король сам ее отпускает?
Ролана кивнула.
– Она приходит через арку в туннелях Солнечного замка и оказывается в подвале дома недалеко от центральной площади Сантияра.
– Знаешь, где этот дом?
Ролана отрицательно покачала головой.
– Значит, Рою известно, и где вы живете, и что к вам наведывается Женевьева, которой король или его Тень лично показали проход. Скажи, а Марк поддерживает уверенность Женевьевы, что Джиамо – ее сын?
– Да. – Ролана опасливо огляделась по сторонам, будто кроме них в помещении мог быть еще кто-то. – Думаю, Рой использует эту ее привязанность к племяннику, как к своему сыну. Женевьева всегда приносит Джиамо подарки и называет его «сынок». Мы с ним уже привыкли к этому и стараемся внимания не обращать.
– Но зачем все это Марку и Рою? – Гронидел задумался
