Осмеянная. Я вернусь и отомщу! (СИ) - Анна Кривенко

Лаура пропадала у нас неделями. Мы спали в одной кровати, вместе учились (мама оплачивала ее уроки у моих учителей), вместе завтракали, обедали и ужинали. В общем, были не разлей вода.

Когда нам исполнилось по шестнадцать лет, родители Лауры погибли. Это был несчастный случай: кажется, они отравились некачественными удобрениями. Лаура очень горевала, и мама забрала её жить к нам окончательно. Поместье временно заколотили, потому что подруга могла получить на него права только в день своего совершеннолетия, то есть после восемнадцати.

Но в восемнадцать мы поступили в магическую Академию Золотой Лилии, поэтому наследство подруги до сих пор стояло неухоженным и пустым.

Мы мечтали стать великими магинями, заработать много денег и отремонтировать его общими усилиями. Это были хорошие, светлые мечты, от которых становилось приятно на сердце…

— Расскажи, что именно произошло? — прошептала Лаура, наконец прервав молчание. — Хочу разобраться во всём…

Было больно рассказывать, но я изложила абсолютно всё. Выслушав, подруга задумалась, прикусывая свои красивые губы, на которые часто заглядывались парни.

— Похоже, кто-то действительно пробрался в нашу комнату, выкрал дневник и подкинул его Эрику, — произнесла она через несколько мгновений.

— Но кому это понадобилось? — воскликнула отчаянно. — И зачем? Я ни с кем не конфликтовала, никому не переходила дорогу. Да и никто особенно не знал о дневнике…

— Юлиана и Аурика знали… — как бы невзначай вставила Лаура.

— Я никогда не говорила им, что это личный дневник, — возразила я. — Блокнот выглядит, как обычная тетрадь для занятий…

— Ты могла уснуть с ним в руках, а они могли прочесть… — предположила подруга.

— Но такого не было! — снова возразила я.

— Возможно, ты не помнишь…

После этого аргумента я сдалась. Да, могла и подзабыть. Всякое возможно. Полагаться на свою память иногда нельзя.

— Выходит, это всё-таки сделали они? — спросила страдальческим голосом.

— Не факт, — поморщилась Лаура. — Могли сболтнуть кому-то в Академии, да и всё…

Да уж, картина нарисовалась крайне нерадужная. Таким образом подозреваемых не найдешь, хоть тысячу лет ищи.

В душе снова поднялось жгучее возмущение.

— Значит, я прямо сейчас пойду к Эрику и потребую у него развенчать это обвинение! — произнесла я сквозь сжатые зубы, вскакивая на ноги.

— Ты что??? — ужаснулась Лаура, поднимаясь с лавочки вслед за мной. — Так нельзя! Он выгонит тебя и опозорит ещё больше!

— Он оболгал меня! — от ярости скрипели зубы. — Пусть возьмет свои слова обратно…

— Не вздумай! — серьёзно испугалась подруга. — Ты погубишь себя окончательно. Но сходить все-таки стоит…

— Не поняла… — опешила я.

— Приди к нему с робостью и смирением, — прошептала Лаура, тревожно заглядывая мне в глаза. — Извинись, умоляй о помощи…

— Умолять??? — возмутилась я. — Просить прощения? Но я ни в чем не виновна!

Подруга с легким раздражением поджала губы.

— Лучший способ повлиять на мужчину — это затронуть его сердце своей беззащитностью! Стань такой девушкой, и Эрик может пойти тебе навстречу…

Меня коробило только от одной мысли о таком.

— Я не умею лицемерить… — прошептала напряженно. — Такой путь не для меня…

— Тогда ты действительно потеряешь всё! — неожиданно жёстко ответила подруга. — Просто сделай это и не трусь, Ника! Хватит уже быть благородной ханжой! Стань обычной девчонкой, которая нуждается в защите сильного пола!!!

Тон голоса подруги и блеск её глаз несколько изумили меня. Обычно она была мягкой и нежной, как цветок, а сейчас говорила властно, непривычно властно.

Но я доверяла ей, как себе, даже больше, чем себе, поэтому моя уверенность в собственной правоте поколебалась.

А вдруг… она права? Вдруг я просто не умею общаться с людьми и из-за этого терплю поражение? Лаура, например, всегда находила общий язык с окружающими. Я же так не умею. Я по натуре одиночка и откровенно не люблю людей.

— Ладно, я подумаю… — ответила приглушённо, чувствуя, что придётся наступить на свою гордость ради воплощения в жизнь этого способа решения проблемы.

Но ведь ради мамы можно даже на голову собственную наступить, не так ли?

Глава 4

Разговор с Эриком…

Ненавижу быть неуверенной в собственном выборе! Но уверенности действительно не было. Потому что я просто послушалась свою дорогую подругу, почти сестру, которая всегда заботилась обо мне. Она-то разбирается в общении с людьми больше, чем я.

Однако… несмотря на доверие мнению Лауры, уверенность так и не приходила. Я, как дура, стояла перед дверью комнаты, в которой жил Эрик Фонтейн с тремя своими друзьями, и не могла решиться постучать.

Пробралась в мужское общежитие, наплевав на все правила. У меня отчаянные обстоятельства, и осторожничать сейчас не с руки. Надо действовать, надо что-то решать!

Такой настрой был мне близок, и я предпочла бы ворваться сюда вихрем, показав свой истинный характер бойца. Однако Лаура посоветовала иначе. Объяснила, что это тупиковый путь. Ведь мужчины терпеть не могут выскочек, а вот несчастных девушек всегда способны пожалеть.

Проклятье, но мне же не нужна жалость!

Я едва не зарычала от отчаянного непонимания, а потом… решила уйти. Нет, я не смогу пресмыкаться перед кем бы то ни было. Честно, лучше уж травля…

Однако, не успела развернуться, как дверь в комнату Эрика открылась, и в пороге изумленно замер Джойд — черноволосый друг Эрика Фонтейн с грубыми чертами лица и густой непослушной шевелюрой.

Всего пару мгновений он разглядывал меня с непониманием, а потом его губы расплылись в презрительной улыбке.

— Эй, Эрик, сердцеед несчастный! К тебе гостья!

Меня просто приморозило на месте. Стыд накатил волной, внутри всё задрожало от неистового желания сбежать отсюда сломя голову, но… это будет еще более унизительно, чем стоять сейчас перед этими волками в образе несчастной овечки.

Именно поэтому я не сдвинулась в места.

Эрик вышел ко мне почти сразу и хмуро посмотрел в глаза. Ни издевательской улыбки, ни презрения я в его чертах не заметила, но смотрел он холодно, строго и очень жёстко.

— Что нужно? — буркнул парень, упрямо переплетая мускулистые руки на груди. Рукава рубашки натянулись, очертив мускулы и атлетически сложенное тело, а я нервно сглотнула.

— Поговорить… — ответила быстро, но голос сорвался на некрасивый хрип. Откашлялась, ненавидя себя за то, что пришла, и Эрика, за то, что он вообще существует и что так жестоко со мной поступил.

Как я могла любить его? Как могла мечтать о нем ночами???

Дура! Беспросветная наивная дура, решившая, что любовь и благородство в этом мире существуют. Напоролась на острый шип жестокой реальности и не могу остановить бьющий из сердца фонтан крови…

— Говори… — бросил Эрик, демонстративно переводя взгляд на стену напротив. Словно я