Нерушимые узы - Джей Бри
В тот момент, когда я перевожу дыхание и хаос в моей голове немного утихает, я оглядываю комнату и вижу остальных троих моих Привязанных: они наблюдают за нами с тёмными, жадными взглядами. Моя кожа вспыхивает под их взорами, но мои Узы торжествует в груди, ликуя и откровенно наслаждаясь тем, что я поймала их всех — лишь своим телом, своим разумом и своей любовью ко всем ним.
Моё лоно сжимается вокруг члена Гейба, задница — вокруг члена Атласа, и они оба стонут, их бёдра двигаются быстрее, пока мне приходится вцепиться в плечи Гейба. Гейб одаривает меня ленивой, самодовольной улыбкой — той, что говорит: «Нет места, где я хотел бы быть больше, чем здесь, с тобой, распростёртой на моей груди». Одной рукой он обхватывает мою щёку и притягивает мои губы к своим для обжигающего поцелуя, другой скользит между нашими телами к моему клитору. Оргазм уже начинает нарастать, но он растягивает его безумными кругами — медленно и в полном контрасте с темпом, который задают его бёдра.
Когда я наконец кончаю, уткнувшись лицом в его грудь, чтобы приглушить непристойные звуки, вырывающиеся из моего рта, Гейб кончает вместе со мной, входя ещё глубже в тот же миг, что и Атлас, — и мне кажется, будто я вот‑вот разорвусь.
Лихорадочное гудение на мгновение затихает — всего на мгновение, — но в ту секунду, когда Гейб выходит и укладывает меня на кровать, оно удваивается, утраивается. Оно наполняет мои конечности, пока мне снова не хочется кричать.
Атлас выходит, поднимает одну из моих ног и переворачивает меня на спину, прежде чем снова войти в мою задницу; сперма Гейба чуть вытекает из моего лона, когда он это делает. Я не хочу терять ни капли. Я хочу быть полной. Мои глаза снова закрываются, я растворяюсь в ощущениях, в том, как он берёт меня сквозь перевозбуждение, пока один оргазм перетекает в следующий. Я тихо скулю, когда туман снова окутывает меня.
Кажется, он никогда не развеется.
Я выгибаю спину на кровати, голова мотается из стороны, пока волна наслаждения прокатывается по мне, словно приливная волна. Когда мой рот раскрывается в отчаянном вдохе, я чувствую, как чьи‑то пальцы обхватывают мою челюсть, а затем надавливают на язык — словно мой Привязанный проверяет, готова ли моя глотка для него. Я смыкаю губы вокруг пальцев, посасываю их, доказывая, что не просто готова — я жажду ощутить тяжесть его члена у себя во рту.
Слышу шорох, а затем чувствую, как он меняет положение; мои веки трепещут, и я открываю глаза: Норт присел на корточки на уровне моего взгляда, его пальцы поглаживают мой язык. Встретившись со мной глазами, он кивает, будто мы пришли к соглашению.
— Скажи мне, чего ты хочешь, Привязанная, — шепчет он, словно Атлас меня сейчас не берёт, словно сперма Гейба не находится прямо сейчас внутри меня, а остальная часть Группы Привязанных не ждёт поблизости, привлечённая призывом моих Уз.
Я жду, пока его пальцы выскользнут изо рта, и только тогда отвечаю, слегка заплетающимся от удовольствия языком:
— Мне нужно больше. Мне нужны вы все.
Ему не нужно, чтобы я говорила что‑то ещё.
Атлас лишь на мгновение останавливается, чтобы перевернуть меня на четвереньки, а затем резко входит снова, в то время как Норт встаёт, стягивая с себя боксеры. Я тянусь к нему ещё до того, как он успевает из них выбраться, притягиваю к своим губам и беру его в рот, стону вокруг него, когда его бёдра резко подаются вперёд — грубо, но в лучшем смысле этого слова.
Я сглатываю вокруг него, разрываясь между желанием насадиться глубже на его длину и одновременно на член Атласа. Но они оба продолжают двигаться вперёд, врываясь в мой рот и задницу, пока я не начинаю стонать, как распутница, закатывая глаза, а мои крики заглушает член Норта.
Бёдра Атласа наконец‑то содрогаются, его руки сжимают мои бёдра, он раздвигает мои ноги шире и выходит, кончая прямо на моё обнажённое лоно. Пальцами он втирает свою сперму вместе со спермой Гейба, убеждаясь, что они оба наполняют меня до краёв. Норт вынимает член из моего рта и ждёт, сжимая себя в кулаке, пока Атлас отходит, пошатываясь, в сторону ванной.
Моя кожа светится — здоровье и жизненная сила, которые они все мне дают, буквально сияют изнутри, — и я жажду ещё большего.
В тот момент, когда Норт накрывает меня собой, я понимаю: что‑то случилось.
Не знаю, что именно, кто причинил боль моему Привязанному, но внутри него бурлит дикая энергия, когда он двигается во мне. Его руки отчаянно и грубо скользят по моему телу, сжимают мои мягкие изгибы, пока он берёт то, что ему нужно, а я умоляю его о большем.
Всю ярость и тоску, душевную боль и страдания — я принимаю всё это от него. Толчки его бёдер жестоки, удары его члена в моё измученное лоно — сладчайшая форма пытки. Он берёт меня так, будто пытается убить своих демонов.
Я с радостью приму от него всё, с улыбкой, умоляя о большем, если ему это нужно, потому что, забирая у меня то, что ему необходимо, он отдаёт мне ещё больше. Клянусь, я почти чувствую, как они исцеляют меня, вливаются прямо в мою душу, и я оживаю с каждым оргазмом, каждым толчком, каждым прикосновением их кожи к моей.
Его тени окутывают меня, накрывая нас обоих. Когда я чувствую, как их щупальца начинают играть с моим клитором, проникают в мою задницу, словно желая завладеть каждой частичкой меня, я кончаю с криком, сжимаясь вокруг него, пока Норт не следует за мной через край.
Он не отстраняется сразу, как это делали остальные; он задерживается на секунду, словно проверяет, насколько я всё ещё потеряна. Во мне теперь какая‑то тишина, будто часть дикого голода утолена, но чем дольше он остаётся, тем сильнее он возвращается, тем сильнее мне нужны остальные внутри меня.
Когда он уходит, мой взгляд падает на Нокса и Грифона: оба наблюдают за мной, оба обнажены и возбуждены. Я ожидала, что первым ко мне подойдёт Грифон. Думала, что придётся уговаривать Нокса или, может, даже пойти к нему в комнату позже, но
