Беглая жена дракона. Наследница проклятого поместья - Адриана Вайс

Он закусывает нижнюю губу, роняет взгляд в пол и печально качает головой.

— Спасибо за вашу теплоту и поддержку, но за две недели сделать все почти невозможно.

Вместо ответа я лишь тепло улыбаюсь. Юдеус поднимает на меня взгляд и удивленно хмурится.

— Почему вы улыбаетесь?

— Потому что вы не сказали “невозможно”, вы сказали “почти”.

Юдеус невесело усмехается.

— Ради вас я приложу все свои усилия, подниму все свои связи, лишь бы успеть в срок. И все же… если бы не мои прошлые ошибки из-за которых обострились наши отношения с герцогом, сейчас все могло быть по-другому.

Я наклоняюсь вперед, внимательно глядя на него.

— Мсье Сегаль, там перед дверями герцога Эльверона, вы хотел рассказать мне что между вами произошло. И, хоть встреча уже прошла, я по-прежнему вижу как сильно это вас беспокоит. Если вы захотите выговориться, я обязательно поддержу вас.

Он некоторое время молчит, затем поднимает на меня глаза.

— Да, вы правы, мадам Шелби. Будет лучше, если вы обо всем узнаете…

Глава 38

Юдеус отворачивается к окну, его взгляд блуждает по пейзажам, мелькающим за стеклом. Некоторое время в карете стоит тишина, нарушаемая лишь стуком колес по дороге. Я чувствую, как напряжение повисает в воздухе, и решаю не давить на него. Наконец, он глубоко вздыхает и говорит:

— Несколько лет назад, когда я только начинал свою карьеру в юриспруденции, мне удалось завоевать определенную репутацию. Я был очень амбициозен и искренне верил в справедливость, — на его лице мелькает горькая улыбка. — Я принимал самые сложные дела и всегда старался помочь тем, кто действительно нуждался. Иногда, я даже работал себе в убыток, лишь бы добиться справедливости. И такой подход помог мне завоевать имя подающего надежды юриста. Я гордился тем, что, несмотря на свою молодость и отсутствие связей, добился успеха честным трудом.

Он на мгновение замолкает, словно вспоминая, как это было. Я представляю себе его тогда: полный надежд, веры в справедливость и мечтаний о великих делах.

— Тогда мне в руки попали копии некоторых документов, — продолжает он с тяжелым вздохом, — очень важных документов, которые касались герцога Эльверона. Там говорилось, что он тратил огромные суммы на покупку редкостей… Причем, таких редкостей и артефактов, которые иначе как через контрабандистов и скупщиков краденого в Руаль попасть не могли.

Я не могу сдержать удивления:

— Герцог и контрабандисты? Это… это же немыслимо!

Трудно поверить, что тот человек, с которым мы недавно встречались, замешан в темных делах.

Юдеус кивает, заметив мою реакцию.

— Вы правы, на первый взгляд это действительно кажется невозможным. Однако, зная любовь герцога к коллекционированию всяких редкостей, то что было написано в тех документах уже не казалось чем-то невероятным. Напротив, у меня появились сомнения. И чем дольше я искал подробностей, связанных с тратами герцога, тем больше находил доказательств его преступлений.

— И что же вы сделали? — не могу сдержать вопрос, подсознательно ощущая, что сейчас речь пойдет о самом важном.

Юдеус нервно сглатывает, а его голос становится более напряженным.

— Сперва я хотел сжечь эти документы или убрать их туда, где их никто и никогда бы не нашел. Однако, мое чувство справедливости взяло верх — скрыть подобное преступление было выше меня. Вот только, я не знал, что мне делать. Обратиться напрямую к королю я не мог — у меня не было таких связей. А пойти с этими документами к самому герцогу было бы сродни самоубийству. Тогда я решил обратиться к знакомым газетчикам, чтобы узнать их мнение. И они… они убедили меня, что лучше всего будет обнародовать эту находку. Я согласился с их доводами и предоставил им документы для публикации.

— Ох-х… — вырывается у меня болезненный вздох. Несмотря на то, что это события давно минувших дней, я ловлю себя на мысли, что переживаю так сильно, будто они происходят со мной прямо сейчас, — И что случилось после этого?

— После этого… — тихо произносит Юдеус, опуская взгляд, — После этого начался сущий кошмар. Люди были в ярости. Поднялся настоящий скандал, и даже король приехал в Руаль лично, чтобы разобраться с Эльвероном. Поговаривали даже, что его чуть не лишили титула. Но это далеко не вся история. Хоть мое имя нигде не мелькало в статьях, в ту же ночь ко мне пришли люди герцога. Видимо, мои «друзья» газетчики сдали меня с потрохами.

Я ловлю его взгляд и задерживаю дыхание, даже не представляя, что в тот момент чувствовал Юдеус.

— Меня притащили прямо к Эльверону. В тот самый кабинет, где мы сегодня были вместе с вами… — его голос дрожит от воспоминаний, но Юдеус берет над своими эмоциями верх и продолжает рассказ, — А вот дальше было самое ужасное. Честно говоря, я уже был готов к тому, что я окажусь за решеткой или на каторге. Поэтому, я был ошарашен, когда герцог, который не мог сдержать гнева, выложил мне тогда всю правду.

— Правду? — шепотом от волнения переспрашиваю я, не понимая о чем идет речь.

— Правду, — кивает он, — Оказывается, Эльверон уже давно пытался выследить ту банду контрабандистов и торговцев крадеными редкостями. От их рук пострадал кто-то из его близких, и у него были с ними личные счеты. Для этого ему пришлось создать себе определенную репутацию и притвориться заинтересованным покупателем. Он некоторое время скупал у них разные товары, которые в дальнейшем отдавал музеям, выставкам или возвращал их законным владельцам. А вот документы, которые мне передали, были частью решающего, самого большого заказа, во время передачи которого герцог планировал накрыть всю шайку разом. И я… я, сам того не осознавая, сорвал его планы.

— О боги... — шепчу я, ошеломленная его рассказом, — У меня просто нет слов.

— Более того, — поднимает на меня раздавленный взгляд Юдеус, — есть вероятность, что мне подбросили эти документы специально, чтобы подставить герцога и очернить его имя. Я оказался пешкой в игре его недоброжелателей.

— Это ужасно, мсье Сегаль… — с трудом выговариваю я, ощущая как внутри поднимается теплая волна сочувствия и сожаления, — Вы пытались извиниться перед ним и