Попаданка для чудовищ. Без права голоса - Тина Солнечная

Долго. Сладко. С такой нежностью, которой я от него не ожидала.

С такой жадностью, от которой по коже бежали мурашки.

Он не хотел отпускать меня. И я… не хотела, чтобы отпускал.

Глава 36

Мы лежали ещё какое-то время — вплетённые друг в друга, согретые остывающим костром, дыхание всё ещё сбитое, но уже спокойное. Шарх перебирал мои волосы, лениво, будто никуда не спешил, и я почти поверила, что он действительно способен забыть о мире ради этого маленького пространства, где есть только мы.

Но ветер сменил направление — и он первым поднял голову.

— Девочка… — протянул он, целуя меня в висок, — я очень не хочу тебя отпускать. Но нам надо обратно в замок. Если хочешь… — он провёл пальцем по моей щеке, задержался на губах, — можешь переночевать у меня.

Я уже кивнула, но он вдруг застыл, моргнул… и лицо его скривилось в гримасе понимания.

— Хотя… — протянул он, и уголки губ легко дёрнулись. — Коул, наверное, с ума сойдёт. Бедняга едва Айса пережил… А может, и не пережил.

Он хмыкнул, довольный тем, как эта мысль его развлекла.

Потом приподнялся, сел, подтянул меня ближе и провёл ладонью вниз по моей спине.

— Моя красавица, — сказал он хрипло, и голос его стал серьёзнее, глубже, чем раньше. — Устроила ты нам такое веселье, что древние хроники позавидовали бы.

Он поднёс мою ладонь к своим губам и поцеловал её.

— Но знаешь что? — он наклонился ко мне чуть ближе, ветер обвил нас обоих. — Я рад. До чёртиков рад. Ты словно лучик солнца в нашей тьме.

Его взгляд стал неожиданно тёплым. Почти нежным. — Я бы всё отдал, — сказал он шёпотом, — лишь бы ты… никогда не угасла.

Дорога обратно прошла в каком-то уютном полусне — мои ноги едва касались тропы, потому что его ладонь всё время держала меня за талию, уверенно, будто я была чем-то хрупким, что ветер может унести.

Шарх иногда наклонялся, чтобы что-то сказать мне на ухо — мелкую шутку, которая щекотала кожу и заставляла сердце пропускать удар. Иногда просто целовал в висок. Когда стены Хабона показались между каменных арок, он, не спрашивая, взял меня за руку. Пальцы переплёл — так, что разорвать хватку могло бы разве что землетрясение.

— Готова? — спросил он тихо, но в глазах плясали хитрые искры. Я в ответ только приподняла бровь.

Он слегка усмехнулся, но больше ничего не говорил. Я тогда не понимала, что он имеет ввиду, но стоило нам переступить порог главного зала, как воздух буквально дрогнул — будто сам замок вздохнул глубже.

Коул стоял у колонны, прислонившись плечом к стене. Плечо напряжено, пальцы сжаты так, что костяшки побелели. Волосы растрёпаны, на лице — усталость и страх, которые он безуспешно пытался спрятать.

Но главное — взгляд. Он был прикован только ко мне. А затем — к нашим сцепленным рукам.

Пламя вспыхнуло на его пальцах — резкое, нервное, короткое. И тут же погасло, будто он заставил его исчезнуть силой воли.

Но воля давалась ему дорого.

Он шагнул к нам Шарх не отстранился. Просто чуть приподнял подбородок, встречая его взгляд ровно, без угрозы, но и без извинений.

Коул подошёл к нам так близко, что тепло от его тела коснулось моей кожи.

Он посмотрел на меня — долго, болезненно, так, что внутри всё сжалось. А потом… резко, почти отчаянно притянул меня к себе.

Прижал так крепко, будто собирался спрятать внутри своей груди. Уткнулся носом в мою шею, вдохнул — жадно, шумно. Его пальцы дрожали на моей талии.

Шарх стоял рядом, не вмешиваясь, но взгляд у него был внимательный… слишком внимательный. Он не ревновал. Не знаю почему именно Коул так болезненно ощутил нашу с ним связь. Почему остальным мужчинам она дается проще.

Коул, наконец, выдохнул, горячо, мне прямо в ключицу. Пальцы его сомкнулись на моей спине, будто он боялся, что я растворюсь, если он отпустит хоть на долю секунды.

Он не сказал ни слова. Но в этом молчании был целый шторм эмоций, которые он очевидно едва сдерживал.

Шарх стоял рядом, опершись бедром о каменную колонну, и наблюдал — не пряча ни усмешку, ни наглую уверенность, будто он тоже имеет право на меня.

Пламя снова дрогнуло на коже Коула. Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох и произнёс хрипло:

— Шарх. Оставь нас наедине.

Это было не приказом. И не просьбой. Что-то между — почти мольба.

Шарх выгнул бровь, явно не желая уходить. Секунду — длинную, колкую — никто не двигался.

Потом он всё-таки оттолкнулся от стены и сделал шаг ко мне. Один. Второй.

И Коул напрягся — руки на моей талии стали каменными.

Но Шарх лишь медленно поднял руку, коснулся моих волос, провёл пальцами к щеке… и, глядя Коулу прямо в глаза, наклонился ко мне.

— Спокойной ночи, красавица, — мурлыкнул он, и поцеловал меня в губы. Мягкий и такой правильный поцелуй после всего, что было между нами и такой неправильный со стороны. Конечно, я не отпрянула. Мне были приятны его губы, его ласка. Этот мужчина был моим, пусть на моем теле и красовалась лишь одна метка.

Коулу это далось тяжело. Мне даже не надо было читать его мысли, чтобы ощутить, как напряглись его руки на моем теле, как тяжело он дышал. Я бы даже ожидала, что он наброситься на Шарха с кулаками, но этого не произошло. Он застыл как статуя. Шарх отстранился, улыбнулся уголком рта, довольный собой, подлец, и ушёл, не оглядываясь.

Тишина вокруг нас с Коулом была оглушительной. Коул стоял неподвижно ещё пару ударов сердца.

А потом резким, почти болезненным движением притянул меня к себе еще ближе и прошептал:

— Пойдём.

Его голос был низким, натянутым, будто с трудом удерживал что-то внутри.

Он взял меня за руку — крепко, так что я почувствовала всю силу его пальцев — и повёл по коридору. Когда он открыл дверь своей спальни, в груди у него всё ещё бушевало то пламя ревности… и страха. Я чувствовала его каждым нервом.

Мы зашли в комнату и он закрыл дверь медленно, будто не до конца был уверен в том, что я должна быть в этой спальне сейчас. Собственно, я тоже не была в этом уверена.

— Катрина…

Я повернулась к нему, всмотрелась в его лицо — такое родное за эти короткие