Парализованная жена генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

— Дома об этом ни слова, — приказал я. — Завтра мы распределим места, где кто будет шуршать, а где кто будет выть. Шумелки и мыши! Могут возвращаться в дом. Остальные уходят в заросли и репетируют. Понятно?

Глава 60

Я сглотнула, вслушиваясь в жуткие звуки, похожие на хриплое дыхание. Я пыталась определить, откуда исходит этот жуткий звук, понимая, что откуда-то из-за дерева. Примерно метров сто.

— О, боже, — сглотнула я, готовая в любой момент обороняться.

Мне показалось, что страх заставил меня оцепенеть. Я отложила палку, подобрав рукой под себя обе ноги, и снова схватилась за палку. Надо в поместье! Там хоть есть двери и стены!

Зубы стучали от холода и страха.

Может, чудовище сожрет волков? Может, оно какой-нибудь «волкоед»? Хотя что-то подсказывало, что они с волками здесь живут здесь довольно долго, а меня видят впервые. И если бы оно действительно питалось волками, то волков бы здесь не осталось.

Пока я прислушивалась, внутри все переворачивалось, а я от страха ничего не видела. Внезапно за деревом что-то зашуршало. Звук был таким близким, что я дернулась вперед. Мозг скомандовал бежать, а я и правда попыталась.

— Надо в поместье, — прошептала я, стараясь побороть свой страх. По щекам текли слезы. За что? За что он так со мной?

Я осмотрелась, понимая, что сидеть на одном месте — так себе тактика. И стала осторожно ползти, как вдруг волки завыли снова. Выли они так жутко, особенно один. У него прямо женский голос был… Я посмотрела на луну, как вдруг до меня дошло. Это же оборотни! Я слышала про них, кто-то рассказывал о них… Неужели оборотни?

В этот момент мне стало еще страшнее, хотя, казалось, страшнее.

Я сделала над собой усилие, зажмурилась, чувствуя, как по щеке и по носу стекают слезы, и поползла.

«Просто ползи!» — приказывала я себе, стараясь изо всех. Я не могла ни о чем думать, кроме оборотней. Полная луна освещала лес, а я задыхалась от страха, как вдруг увидела поваленное дерево.

— Я не перелезу, — захныкала я, глядя, во что превратилась моя тонкая ночная сорочка. — Не смогу…

«Ты должна!» — скрипела зубами я. «Ты же хочешь жить⁈»

«Хочу!» — прошептала я, слизывая слезы с уголка рта. Я закинула руку на дерево, напряглась так, как не напряглась никогда. У меня дрожало всё.

— Давай, — цедила я, отталкиваясь ступней, которая шевелилась.

Пальцы разжались, а я почувствовала, что не могу. Я просто сползла вниз, вслушиваясь в вой оборотней.

— Нет, твари, — прошептала я, стуча зубами. — Я вам не дамся! Не сегодня! Я уже один раз умерла! Второй раз не хочу!

Отдышавшись, я стала снова карабкаться через дерево, чувствуя, как внутри закипает ярость. Мне казалось, что у меня внутри всё горит.

— Давай, — стонала я, пытаясь закинуть вторую руку. — Хватайся, дура!

Рука бессильно сползла по коре. Нет, я не сдамся! Не сдамся! Не для того меня мама на свет рожала, чтобы я сдалась!

Я не помню, сколько было попыток. В голове был просто туман. И одна мысль: «Я должна!». Я ничего не видела перед собой, как вдруг упала на землю, пытаясь отдышаться. Бревно оказалось с другой стороны, а волки снова завыли.

— Ничего, — прошептала я, облизывая пересохшие губы. Я наклонилась к траве, слизывая росу. — Я смогу!

Со слезами я ползла дальше, чувствуя, что ползти стало проще… Одной рукой я опиралась локтем, а второй… Так, стоп! Локоть?

Боже мой, как у меня всё болело. Мне кажется, я потеряла сознание, лежа на траве.

— Вставай, — шептала я себе, но чувствовала себя обессиленной.

Я не знаю, сколько я пролежала без сознания. Но когда открыла глаза, наступил день. Я выдохнула, чувствуя, как сквозь ветви проникают теплые лучи солнца. Я лежала и смотрела на солнце, понимая, что надо ползти дальше. И как можно быстрее, пока день.

Я немного проползла, как вдруг увидела овражек. Раньше я бы его перепрыгнула, но сейчас.

— Черт, — выругалась я, чувствуя, как ветка царапнула меня за щеку. Я посмотрела на свои исцарапанные грязные руки. — Давай, пока день. Пока безопасно! Ты сможешь доползти! Сможешь! Я себя знаю! Ты однажды ремонт на кухне сама сделала! И плитку положила! Почти ровно! По урокам в интернете! Значит, и доползти ты сможешь!

Я стала пытаться сползти в овраг и почувствовала, как мешком скатилась вниз, упав на спину так, что у меня чуть не вышибло дух.

Теперь надо как-то выбираться! Я стала пытаться ползти наверх, цепляясь рукой выступившие корни. Левую руку я закидывала и старалась локтем зажать корень, пока правая шарила вверху, чтобы найти, за что ухватиться.

— Аааа! — скатилась я вниз, чувствуя, как на меня сверху падают мелкие камушки и земля.

Глава 61

Дракон

Я стоял в кабинете и смотрел на окна, выходящие в парк. На столе лежал подписанный мною документ. И шкатулка с драгоценностями, которые я забрал у нее.

— Господин генерал, — послышался сиплый голос дворецкого. — Вы звали?

— Да? Как там дела?

— Пока лежит в овражке. Спит. Но она ползет, — послышался сиплый голос дворецкого. — Сейчас, генерал, я волкам чай с медом принесу. А то у нас половина стаи немного простыла. И думаю, что надо будет взять одеяла.

Ей холодно… Да боги с ним, если простынет. Простуду маги в два счета вылечат.

— У нее все руки порезаны, — послышался голос дворецкого.

— Приготовить заживляющие зелья, — выдохнул я, глядя в окно. Давай, милая, давай… Я в тебя верю. Только не сдавайся.

Я слышал, как волки требуют свой чай, а чудовище просит добавить в чай коньячку. Чтобы быть еще чудовищней этой ночью.

— Иду! — отозвался дворецкий, когда его позвали в очередной раз. — Крепитесь, господин генерал. Я понимаю, что это жестоко… Очень жестоко, но… Знаете, организм человека не изучен даже магами. Вы откуда узнали вообще про такое? На войне?

— Нет, ректор Магической Академии обследовал жену и сказал, что видел похожий случай. И направил меня по адресу, — ответил я, поглаживая пальцем ее любимые серьги с жемчужинами.

— Понятно! — кивнул дворецкий. — Ладно, побежал ежик отпаивать чаем волков. И одеяла поищу.

Я смотрел в окно, понимая, что это конец. Конец отношений, конец любви. Она меня никогда не простит. Я взял в руку ее портрет, глядя в ее ясные глаза, и поцеловал.

— Может, однажды ты поймешь, что я сделал, — прошептал я портрету. — Может, однажды ты осознаешь… Я буду ждать сколько