Сотворить судьбу - Лия Виата

Адель нахмурилась, пытаясь вытащить воспоминания о приемной семье, но ничего не получилась. Снежка права — они были лишь её внушением.

— Это место мне не понравилось с самого начала. Ты здесь изменилась. Стала более живой. У меня возникло чувство, что скоро этот мир отберет тебя у меня. Так и случилось, — продолжила сестра.

— Тогда ты начала неосознанно выпускать теней, — заключила Адель.

— Я испугалась, но в ещё больший ужас меня вогнало их появление в моем сознании. Я велела им убираться как можно дальше. — Снежка обхватила колени руками.

Адель задумчиво кивнула. Память мира подсказывала ей нужные ответы.

— Поэтому первое их нападение случилось в Эльфии. Оно находилось от нас довольно далеко. — Она вздохнула. — Ты постоянно боялась и ничего не понимала. В итоге из-за твоего нестабильного состояния тени вышли из-под контроля и начали появляться где им заблагорассудится.

— Но теперь я всё вспомнила и больше не стану причинять тебе зло. Существа изменились. Они больше не воют. Теперь ты сможешь остаться с тем, кого любишь и стать счастливой.

В словах сестры была толика правды. Вернув все свои силы, она отчетливо поняла, что мир, казавшийся далекой мечтой, возможен. Для этого требовалось лишь закрыть портал и разобраться с тенями. Адель впилась ногтями в кожу.

— Тебя я тоже люблю! — горячо воскликнула она.

— Не так, как его. Я смогу сдержать тени. Ни одна не прорвется. Клянусь тебе, — со слезами в голосе произнесла Снежка, терпя ту боль, которая всегда предназначалась ей.

В душе Адель всё похолодело. Она была готова к тому, что сестра спустит всю теневую армию на этот мир, но никак не к её самопожертвованию.

— Так нельзя. Я не смогу стать счастливой, осознавая какую цену тебе приходится платить каждую секунду своей жизни. — Она покачала головой.

— Это лучший вариант. Я отплачу тебе за всю любовь и заботу, поэтому просто прими это! — вдруг выкрикнула Снежка.

Адель схватила её за плечи и прижала к себе. Сестра обхватила её руками и расплакалась.

— Ты — моя любимая младшая сестренка. Я ждала твоего появления на свет и никогда ни в чем не обвиняла. Ты права в том, что твоя судьба — облегчить мою жизнь. Ты прекрасно справлялась с этим, даря мне тепло и улыбки. Мы семья и я очень люблю тебя. — Адель погладила Снежку по спутанным пшеничным волосам и нащупала нить. — Всё началось с того, что я появилась на свет в темноте. Этим же и должно закончиться.

Прошло несколько решающих секунд прежде чем смысл слов Адель дошел до уставшей Снежки.

— Нет! — рявкнула она и попыталась отстраниться, но не успела.

Адель разорвала нить её судьбы, объединяющую их в одно целое.

— Ты тоже должна найти друзей, влюбиться, а потом создать свою семью. Жить только мной — слишком грустная и печальная участь.

Вокруг появились тысячи нитей, ухватили судьбу Снежки и вплели в сложный узор кокона, позволяя отделиться от теней и судьбы. Теперь она будет, наконец, свободна. Глаза у неё помутнели. Адель наклонилась к ней и поцеловала в лоб.

— Будь счастлива, — произнесла она и перестала сдерживать слезы.

Кокон окружил её, оторвав от сестры. Она направила всю собранную силу в Ювха. Небо развезлось, кинув десятки молний на портал, окончательно и бесповоротно закрыв его. Адель в последний раз взглянула на темное грозовое небо над головой и погрузилась в темноту.

Глава 31

Растус тяжело вздохнул и отложил документ в сторону. Работа не клеилась. Яркое весеннее солнце призывно заглядывало в его кабинет, чем очень раздражало. Он встал и рывком задернул темные шторы. Комната погрузилась в холодный полумрак идентичный его настроению.

Он снова хотел вернуться к работе, но в дверь постучали, а потом сразу вошли. В Дракадриате подобный трюк могли себе позволить только четверо Драконов — Рен, Ролемина, его мать Родриэна и отец Рабрион. Последнего Растус ожидал увидеть меньше всего. Он думал, что родители уедут из Дракадриата лет на десять точно, а с передачи ему короны прошло всего три года. Видимо, его удивление слишком явно отразилось на лице, потому что отец усмехнулся.

— И я рад тебя видеть. Как идут дела? — спросил он, подходя к столу и рассматривая стопку документов.

Растус поспешил встать и освободить ему место. Пусть сейчас он и являлся королем, но у отца опыт правления был куда больше. Рабрион как ни в чем не бывало сел и взял несколько листов в руки. Растус заметил, что лицо отца успело покрыться морщинами за то время, пока они не виделись.

— Всё прекрасно. Сейчас занимаюсь модернизацией финансовой системы. За год успели с Мисти разработать и внедрить целительскую систему и доработать водопровод. Вскоре надо будет заняться подготовкой к празднику солнцестояния…

— Я не об этом, — спокойно, но твердо прервал его Рабрион.

Растус замолчал и опустил голову словно пристыженный мальчишка. Он точно знал о чем сейчас пойдет речь, но говорить об этом не хотел.

— Если бы я считал, что ты не справишься с управлением королевством, то не отдал бы тебе корону. Меня, как и всех здесь, беспокоит твоё самочувствие. Уже почти год прошел, а ты…

— А я буду искать её до тех пор, пока жив, — резко и упрямо договорил Растус. — Ты бы сделал то же самое ради матери.

Рабрион тяжело вздохнул и посмотрел на него такими же глубокими, как и у него, карими глазами. Он вообще очень походил на отца и формой лица и даже цветом волос. Наверное даже будет выглядеть так же, когда доживет до его лет.

— Ты, конечно, прав, но это не означает, что тебе нужно теперь похоронить себя заживо, — взвешивая каждое слово сказал Рабрион. — В последний раз Драконы тебя видели ещё на свадьбе нынешнего герцога Шакрата. И то ты покинул праздник так быстро, что многие засомневались в хороших отношениях между тобой и герцогством.

Настала очередь Растуса вздохнуть. Он знал, что ведет себя недостойно, но ничего не мог с собой поделать. Вид счастливых существ разрывал его на кусочки. После третьего исчезновения Адель он прошел через все круги Ада. Сначала разозлился настолько, что провел в облике Дракона почти неделю. Затем пришли страх и жгучее чувство одиночества. Они длились около полугода. Последним на наго нахлынуло опустошение. Он полностью осознал и принял тот факт, что не станет без неё цельным. Жизнь утратила краски и если бы не его долг, то