Душа на замену - Рада Теплинская
33
Знакомство с магическими искусствами и сложностями целительства представляло собой уникальное сочетание знакомого и нового. Хотя многие основополагающие принципы магии перекликались с уже известными мне концепциями, практическое применение целительства, особенно детальное искусство приготовления зелий и отваров из трав, было для меня совершенно новой областью.
К счастью, мне удалось найти в обширной библиотеке том, посвящённый именно этой теме. Воспользовавшись подходящим свободным днём, я с лёгким чувством вины тайком «приобрела» книгу и убрала увесистый том в рюкзак для самостоятельного изучения. Среди различных средств, оставленных целителем, я обнаружила очень сильнодействующий отвар, который использовался для того, чтобы погрузить меня в длительный сон во время болезни. Проявив прагматичную осторожность, я разделила зелье: часть отложила для возможной самообороны в будущем или в качестве рычага давления, а остальное спрятала в рюкзаке, посчитав его бесценным активом на случай непредвиденных обстоятельств.
Моё внимание также привлекла запись об особом отваре для облегчения запоров — средстве, которое мы должны были приготовить на следующем занятии. Пока я размышляла об этом отваре, в моей голове начал вырисовываться гениальный, хотя и озорной план. Я вспомнила о наполовину выпитой бутылке вина, спрятанной в комнате Мердока, а также об открытой бутылке коньяка, которую я заметила в гостиной и кабинете опекуна. Новый, игривый план обретал форму, и, судя по едва уловимым изменениям в ее ауре и низкому гулу предвкушения, который я почувствовал, драконица внутри меня полностью поддерживала меня всеми четырьмя лапами (или, скорее, ментальными когтями).
Эти уроки также пролили свет на довольно тревожную правду о драконах: практически каждая часть их анатомии, от чешуи до крови, использовалась в различных алхимических препаратах и тайных ритуалах. Некоторые из этих применений были разрешены законом и широко распространены, в то время как другие были строго запрещены и часто относились к тёмной или сомнительной с этической точки зрения магии.
Например, радужная чешуя золотых драконов высоко ценилась и тщательно охранялась, поскольку служила важнейшим компонентом в ритуалах плодородия и мощных заклинаниях, связанных с созиданием и дарованием жизни. Такую чешую хранили как самые ценные драгоценности, и её стоимость была непомерно высока из-за редкости и мистической силы. Однако даже чешуя более распространённых драконов находила применение в менее специализированных, но всё же ценных снадобьях и магических ритуалах.
Это открытие натолкнуло меня на прагматичную, если не сказать циничную, мысль о возможных способах получения дохода, особенно в гипотетическом сценарии побега, когда мне, возможно, придётся обеспечивать себя самостоятельно. Хотя я рассматривала это как крайнюю меру — сама попытка продать золотую драконью чешую, несомненно, вызвала бы множество подозрений и привлекла бы нежелательное внимание, — я обратила внимание на одну важную деталь. Чешуя, покрывающая мой живот, была не золотой, а характерного, почти перламутрового белого цвета. Я подумала, что это может стать менее заметным, хотя и менее прибыльным вариантом, если возникнет острая необходимость незаметно выйти на рынок драконьих частей тела, не раскрывая сразу свою уникальную и очень ценную родословную.
Наконец-то представилась возможность. В тот памятный день в огромном особняке воцарилась тишина, а привычная суета сменилась тихим гулом пустого дома. Все отправились за покупками, и я осталась совсем одна. С волнением предвкушая момент, я позволила своему человеческому облику раствориться, и меня охватила знакомая, но всё же немного тревожная трансформация. На её месте появилось мощное чешуйчатое тело драконихи, пульсирующее от вновь обретённой энергии. Движимый любопытством и растущим пониманием своей драконьей природы, я решил собрать несколько чешуек — крошечные трофеи моего двойного существования, которые, как я надеялся, пригодятся мне в будущем.
В отличие от мучительной агонии моего первого, непроизвольного превращения, на этот раз трансформация прошла на удивление легко, почти приятно. Меня охватило глубокое чувство освобождения, прогоняющее остатки тревоги. Чистая, волнующая радость от того, что ты ничем не связан, что каждая мышца, каждая чешуйка оживают и резонируют с первобытной силой, опьяняла. Дракониха внутри меня взревела от безмолвного триумфа, наслаждаясь безграничной свободой своей истинной формы. Поддавшись порыву, я расправила свои огромные крылья, почувствовав, как воздух обволакивает их кожистые перепонки. Небольшое усилие, мощный взмах, и я оторвалась от земли, взмыв — если это можно так назвать — всего на пару метров. Опасаясь, что меня обнаружат, я ограничилась полётом по кругу, осторожно паря над полированным паркетом большого зала. И всё же даже этот ограниченный, почти сказочный полёт принёс мне невыразимый экстаз, вкус истинной свободы, от которого моё драконье сердце затрепетало от восторга.
Однако настоящая проблема возникла, когда дело дошло до сбора моей заветной чешуи. Мои мощные передние лапы с когтями, так ловко преодолевающие препятствия, оказались до смешного неуклюжими для такой деликатной задачи, как сбор чешуи. Я вытянула шею, пытаясь дотянуться, но мои когти просто не могли как следует зацепиться. Не найдя другого выхода, я пустила в ход свои грозные зубы, что было гораздо менее изящно и значительно более болезненно, чем я ожидала.
Ощущение было невыносимым: резкое, жгучее покалывание, по сравнению с которым даже самая агрессивная человеческая депиляция казалась нежным массажем. Из глубины моей груди вырвалось гортанное рычание, когда я изо всех сил постаралась сдержать полноценный рёв агонии. Инстинктивно и довольно глупо я начала направлять свою целительную магию на раздражённые участки драконьей шкуры, тратя драгоценную энергию
Лишь спустя несколько мгновений тщетных попыток сквозь пелену боли пробилась искра логики: незначительные травмы, полученные во время трансформации или в этой форме, должны были естественным образом заживать в процессе перехода. А для чего-то более существенного было бы гораздо эффективнее и менее затратно вернуться в человеческую форму и залечить раны. Несмотря на все испытания, мои усилия не были напрасны. В моей человеческой руке после второго, более плавного превращения лежала
