Мятежная вдова. Хозяйка швейной фабрики [Первая часть] - Яна Смолина

Надо было видеть эти лица. Первой опомнилась Корса и, зашипев, как змея, начала доказывать вокруг стоящим, что такое поведение — верх безрассудства. Ей вторили другие женщины, но мы их уже не слышали. И, покинув территорию церкви, погрузились в экипаж.

Вопреки ожиданиям, ни Роза, ни Долорес не ругали меня за содеянное. Наоборот, дамы хохотали в голос всю обратную дорогу, тогда как молодожёны ворковали, испытывая одно желание на двоих — чтобы их поскорее оставили наедине.

Я радовалась вместе со всеми, особенно когда к нам заявилась группа мужчин в национальных костюмах и с музыкальными инструментами наперевес. Оказалось, то был племянник Риты с товарищами. Они устроили для нас самый настоящий праздник под зажигательные ритмы, которые напоминали смесь мексиканской и кубинской народной музыки с гитарами, кастаньетами и маракасами. Я не знала местных танцев, но это не останавливало овладевший мной задор. Вскоре мы пели и плясали от души под бодрые аккорды умелых музыкантов и даже не заметили, как Мартин и Белла оставили нас.

Ничего не попишешь. Дело молодое. И всё же кое-что омрачало радость. Весь оставшийся день перед моими глазами всплывал образ несчастной девушки, которую несколько часов назад выдали замуж за старика.

Размышляя о несправедливости и несовершенстве мира, я то и дело мрачнела, а когда кто-то из музыкантов хватал меня под руки и начинал кружить в танце, вспоминала, где я и зачем все мы собрались здесь сегодня.

— Как хорошо, что Кристиан согласился сыграть для нас, — говорила Рита, снимая с веток ленты, когда совсем стемнело и праздник подошёл к концу.

— Я давно так не танцевала! — восхищалась Долли, которую решено было оставить у нас на ночлег. — Хоть я уже почти ничего не вижу и суставы мои не гнутся, но сегодня мне казалось, я помолодела лет на тридцать.

— Спасибо тебе, Рита, — сказала я, прижимая к себе груду тарелок. — Без музыки праздник бы не был таким душевным. Молодожёны много потеряли, сбежав от нас.

— Уверена, эти двое нашли себе занятие куда более интересное.

Мы прыснули со смеху, но развивать очевидную мысль не стали. Раздавшиеся позади нас шаги лакея, заставили обернуться.

— Мадам, — мужчина выступил из темноты на полосу лунного света, — к вам пришли.

Он указал рукой туда, где у калитки, перетаптываясь с ноги на ногу, сутулился человек в плаще не по размеру, который приходилось удерживать, чтобы тот не волочился по земле. Лица под капюшоном было не разобрать, а потому я спросила лакея:

— Кто это?

— Он не представился, но сказал лишь, что дело важное и только вы сможете ему помочь. По голосу молодой парень. Совсем молодой. Я подозреваю, это дезертир, который ищет убежища. Прикажете прогнать?

— Нет, нет, что вы, — всплеснула я руками. — Проводите его в кабинет моего мужа.

Оставив женщин заканчивать уборку, я направилась в дом и сразу же поднялась, туда, где ожидала встретить незваного гостя. Явился он быстро и как только дверь за ним закрылась, сорвал с головы капюшон. А я едва не вскрикнула от испуга.

Глава 27

Передо мной стояла перепуганная девушка, в которой я тотчас узнала Анжелу Клеманс. И, судя по её внезапному появлению в моём доме, она так и не стала госпожой Тардалони. Одетая в мужской костюм не по размеру, она бросилась ко мне и упала в ноги.

— Мадам, — заговорила девушка, срываясь на всхлипы, — спасите меня, умоляю! Моя жизнь кончена!

— Анжела, прошу вас, встаньте, — я нагнулась, чтобы помочь ей. — Почему вы здесь? Ваш муж знает, куда вы пошли?

— Он мне не муж, сеньора! Я сбежала! И если отец меня найдёт, о, Пресвятая! Если меня найдёт отец, он убьёт меня!

Ага. Убьёт. Тебя и меня заодно, как сообщницу.

Я обняла её, не зная, как поступить. Растерявшись от этой внезапности, я теперь судорожно выискивала в уме решения свалившейся на голову проблемы.

— Как тебе это удалось? — спросила я, усадив Анжелу в кресло и подавая ей стакан воды.

Девушка быстро опрокинула в себя воду и, утерев рукавом рот, заговорила:

— Я сама не знаю, мадам! После ваших слов там, у калитки, я поняла, что должна действовать. Это моя жизнь, и в ней нет и не будет места больному старику, которому отец продал меня ради собственного благополучия. Пресвятая, видя мои мучения, сжалилась и дала мне возможность уйти. Когда мы утром подходили к церкви, сеньору Тардалони пришлось отлучиться. Уж не знаю, зачем. Может быть, опять обострилась подагра. У него всё время что-то болит. Никому не было до меня дела, пока он отсутствовал. И тогда только я поняла: сейчас или никогда. Я взяла этот плащ и вышла на крыльцо. До сих пор не знаю, чей он. Но главное — он полностью меня закрывал. Никто не видел ни свадебного платья, ни лица под капюшоном. Стараясь не привлекать внимание, я пошла к калитке. И никто меня не окликнул.

— Но как ты оказалась здесь?

— Сеньора Лаура Торино — жена торговца картинами — рассказала, где вас найти. Когда я дошла до конца улицы, меня хватились. Я видела, как из калитки выбегали люди. Некоторые из них сразу бросились в мою сторону, и я, свернув за угол, побежала прочь. Нужно было как можно скорее скрыться, а потому я влетела в первую попавшуюся дверь. Это оказался магазин сеньора Торино. Его супруга, увидев, в каком я состоянии, спрятала меня в дальней комнате, и я слышала, как она уверяла людей, искавших меня, что к ним никто не заходил. Она хотела, чтобы я осталась, чтобы ненароком не попалась, но мне нужно было во что бы то ни стало найти вас, мадам!

— Но почему?

— Вы одна меня не осудите, вы не такая, как они все! — выпалила с жаром Анжела. — Зачем миру революции и перемены, если никто не считается с чувствами других? Для них ничто — истинная любовь, без которой нет жизни. Мне сразу стало ясно, что вы никогда не смиритесь с несправедливостью и сможете помочь! Простите за дерзость, сеньора, но мне не оставили другого выбора.

Я смотрела в залитые слезами ясные глаза девушки, которая готовилась вот так запросто довериться мне, и не понимала, откуда в ней столько силы духа. Она едва знала меня. Но, если подумать, в её положении всякий доверится тому, кто проявит хоть крупицу сострадания. Разве не так было у Марлен с Хорхе? К счастью, Анжела не успела наделать ошибок. Надеюсь, что не успела.

— Я влюблена, мадам! — вдруг сказала