Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки - Юлия Сергеевна Ханевская

Боль вспыхивает снова, резкая, распарывающая, и я сгибаюсь пополам, сжимая живот.

Слезы катятся сами.

Я не плачу, они просто текут.

— Беглец не должен уйти… — шепчу я, почти теряя сознание. — Если он приведет их… меня убьют… и ребенка тоже…

Медея всхлипывает:

— Пожалуйста, держитесь… пожалуйста… не умирайте… Это я во всем виновата! Я отнесла ему завтрак и увидела, что он не дышит! Я думала он что-то сделал с собой, я…

Она срывается и плачет.

Я пытаюсь вдохнуть, но воздух будто застревает в груди. Тепло между ног становится горячее.

Из меня продолжает вытекать кровь.

Ее слишком много.

Голова кружится, мир тускнеет, звуки удаляются, будто я погружаюсь под воду.

И последняя мысль, прежде чем сознание начинает проваливаться: Я не имею права потерять его. Это будет концом всего.

Тьма подступает, она уже совсем близко.

И тут, где-то далеко-далеко разносится рев.

Нечеловеческий.

Дикий.

И ледяная магия дрожит внутри меня в ответ. Холод подступает волной не снаружи, а изнутри.

Я лежу на боку на сырой земле и вдруг замечаю, что пальцы сводит судорогой. Мои ладони зудят, и сквозь дрожь пробивается свет — мягкий, бледный, будто лунное сияние проступает из-под кожи.

— Медея… — шепчу, но голос почти не слышен.

Свет усиливается.

Сначала в пальцах, потом в запястьях, поднимаясь по рукам. Я чувствую, как он проходит сквозь меня, превращаясь в ледяной холод — чистый, прозрачный, почти хрустальный. Он скользит под кожу, к плечам и ключицам, к сердцу…

Спускается в район живота и концентрируется в нем.

Там, где боль еще секунду назад рвала все внутри.

Она не исчезает сразу, она медленно отступает, подобно волне, оставляющей после себя тяжесть и покалывание.

Я боюсь глубоко вдохнуть, боюсь, что любое движение может снова запустить эту пытку, но ничего не происходит.

— Леди Анара, вы светитесь! — Медея опускается рядом. — Что… что происходит? Что мне делать? Скажите!

Я перехватываю ее ладонь и крепко сжимаю. Мы обе замираем. На мгновение все вокруг становится нереально тихим — только наше дыхание, только хруст инея под моим телом.

Медея шепчет:

— У вас… такие ледяные руки!

Я киваю, чувствуя, как по телу пробегает дрожь.

— Только гляньте, под вами снег… Даже земля заледенела. Вам нужно в тепло. Срочно.

— Д-да… — выдыхаю. — Уж-же можно. Кажется… б-беда миновала.

Зубы стучат так сильно, что я не могу четко произнести слова. Тело лихорадит, дыхание сбивается, но внутри живота теперь тихо. Спокойно.

Он жив.

С помощью Медеи я медленно, очень медленно, поднимаюсь. Под ногами хрустит снег и мелкие кристаллики льда. Мир кружится, и я застываю, прикладывая ладонь к животу.

В сознании вспыхивает образ ребенка в колыбели. Настолько яркий, будто кадр из недавнего прошлого. Но это не может быть воспоминанием… Это будущее.

Малыш с чудесными синими глазами.

Я не думаю и не предполагаю, я знаю, кто это.

— Это мальчик… — шепчу, потрясенная осознанием. — Это мальчик, Медея.

Девушка мигает, растерянная, словно пытается понять, в своем ли я уме…

А меня накрывает нервный смех.

Слезы катятся по щекам, а я хохочу, как сумасшедшая, держась за плечи Медеи и едва не повисая на ней.

— Это действительно мальчик… ох, если бы ты знал, Дейран… — я выпрямляюсь, глядя в серое небо. — Какая ирония…

Ирония судьбы.

Ирония пророчества.

Ирония того, что наследник ледяного дракона растет не в его жене, а в другой женщине.

Медея осторожно поддерживает меня и направляет в сторону особняка.

— Ладно… хорошо… — говорит она тихо. — С этим… мы справимся. Пойдемте, леди Анара. Вам нужно в дом. Принять ванну, отмыть всю эту кровь. Согреться и … успокоиться. Я… я заварю вам умиротворяющий отвар.

Я снова киваю.

Мы двигаемся медленно, шаг за шагом.

Когда до крыльца остается совсем немного, я оборачиваюсь.

На земле под яблоней виднеется продолговатое пятно снега, почти полностью залитое кровью. Ствол дерева, о которое я ударилась, а потом держалась, пытаясь встать, тоже покрыто инеем.

Моему нерожденному ребенку всего три месяца, а он уже спас нас с помощью магии.

Ледяной магии своего отца.

Повезет ли мне так еще раз? Впереди полгода, которые мне нужно пережить, будучи беременной маленьким драконом.

Со стороны леса ничего не слышно, но именно там сейчас решается моя судьба.

Теперь все зависит от Кая. Нагонит ли он беглеца?

Медея мягко тянет меня вперед, чтобы поскорее войти в дом.

Мы медленно поднимаемся на второй этаж — мне приходится искать силы для каждого шага, каждой ступени. На лестнице становится так холодно, что зубы снова начинают стучать. Медея бросает на меня быстрый взгляд и ускоряется, почти выволакивая нас обеих наверх.

Дверь в мою спальню распахнута. И в тот момент, когда мы переступаем порог, в комнате мягко вспыхивает свет — лампы загораются сами по себе. Дом знает, что хозяйка вернулась и едва держится на ногах.

В ванной уже набрана горячая вода. Пар поднимается к потолку, заполняя помещение запахом хвои, чабреца и других целебных трав.

Дом позаботился обо мне раньше, чем я успела попросить.

— Быстрее, — бормочет Медея, помогая мне снять промокшее платье. — Нужно смыть кровь, согреться… все будет хорошо, вы только не волнуйтесь.

Кажется, она убеждает в этом больше себя чем кого-либо еще. Бедная девочка, настрадалась… угораздило же ее связаться со мной.

Я почти не слышу ее. В голове — пустота. Только невнятные отголоски боли и страха, последствия того ледяного света, что сошел в меня минутами раньше.

Когда я опускаюсь в горячую воду, по телу пробегает волна озноба. Это такой сумасшедший контраст! Ледяной холод внутри и насыщенное тепло снаружи.

Я втягиваю воздух сквозь зубы, ощущая как горячая волна обжигает кожу. Но мне не хочется это прекращать, напротив, я жадно тянусь к этому жару, словно к спасению.

Кровь постепенно смывается с моего тела и растворяется в воде багровыми прожилками, тонкими ленточками. Я закрываю глаза, стараясь не думать и ничего не чувствовать.

Медея сидит рядом, на краешке ванны, следит, чтобы я не потеряла сознание. Магия очищает воду, и через какое-то время она перестает багроветь. Бледнеет. Становится чистой. Я отмываю мочалкой последние следы и шепчу:

— Пора мне выбираться отсюда.

Медея помогает