Мачеха поневоле для драконьего бастарда - Алекс Скай
Арина увидела, как Кайрен принял и это тоже.
Потом он поднялся и посмотрел на неё.
Не как лорд на жену, которая снова вмешалась. Не как хозяин замка на странную женщину в чужом теле. Не как человек, который оценивает пользу союзника.
Он посмотрел на неё так, будто впервые до конца понял, что ей предлагали дверь. Богатую, безопасную, открытую.
А она осталась на холодном камне у разрушенной башни с его сыном.
Кайрен медленно склонил перед ней голову.
Не низко. Не театрально. Но достаточно, чтобы у Арины перехватило дыхание.
— Леди Элира, — сказал он глухо, — я запомню цену вашего выбора.
Арина хотела ответить колкостью. Хотела отшутиться, спрятаться, вернуть между ними привычную стену. Но Ноэль держал её за руку, Кайрен стоял перед ней с опущенной головой, а за спиной разрушенная башня вдруг тихо отозвалась тёплым алым светом.
И где-то глубоко в камне, под всеми коридорами Морвентов, проснулся чужой шаг.
Тяжёлый.
Неторопливый.
Серебро больше не скрипело.
Оно звенело.
Истинная пара дракона
Истинная пара дракона
Серебро звенело где-то под камнем.
Не снаружи. Не в коридоре. Ни за спиной, где Кайрен стоял у прохода, ни впереди, где Ноэль всё ещё держал Арину за руку. Звук шёл снизу — из глубины старой башни, из тех мест, куда давно не ступали слуги, где камень хранил не пыль, а память.
Ноэль услышал первым.
Его пальцы судорожно сжались на ладони Арины.
— Там кто-то есть, — прошептал он.
Кайрен сразу поднял голову. Ветер ударил в пролом башни, шевельнул его волосы, но сам он не сдвинулся ни на шаг. Только взгляд стал темнее, внимательнее, как у хищника, который уже понял направление угрозы.
— Где? — спросил он.
Ноэль покосился на обломанный край стены, потом на пол под ногами.
— Ниже. Под башней. Не человек… нет. Человек тоже. Но звук не от него. Серебро сердится.
Арина очень хотела сказать что-нибудь умное. Или хотя бы спокойное. Вместо этого она посмотрела на каменные плиты под ногами и подумала, что за последние дни её представление о норме окончательно превратилось в жалкое воспоминание. Раньше странным считалось проснуться не по будильнику. Теперь странным было, если в полу не звенело сердитое серебро.
— Уходим, — сказал Кайрен.
Не приказал. Сказал.
И всё равно в этом слове было столько силы, что Арина почти шагнула сама. Но Ноэль не двинулся.
— Оно зовёт.
— Кто? — спросила Арина.
Мальчик сглотнул.
— Не знаю. Камни не словами. Они… как когда в комнате кто-то плачет, но закрывает лицо. Ты не видишь, а всё равно понимаешь.
Арина медленно опустилась перед ним на корточки. После холодного камня старой башни колени снова отозвались неприятной болью, но она не подала вида.
— Ноэль, посмотри на меня.
Он послушался не сразу. В глазах у него всё ещё стояла злость, страх и то недавнее, слишком свежее предательство, которое он успел себе представить за дверью малого зала. Но он посмотрел.
— Ты не обязан идти туда, куда зовут камни, — сказала она. — Даже если слышишь. Даже если они просят. Даже если взрослым очень хочется понять, что происходит. Ты не ключ от всех подвалов Морвентов.
Он нахмурился.
— Но если там опасно…
— Тогда взрослые сначала сами проверят, насколько им нравится быть полезными.
Кайрен сделал шаг ближе.
— Леди Элира права.
Ноэль моргнул. Видимо, сочетание «леди Элира права» всё ещё звучало в этом доме как маловероятное природное явление.
Арина подняла на Кайрена взгляд. Ей хотелось спросить: «Вы это сейчас серьёзно или просто пытаетесь не спугнуть ребёнка?» Но в его лице не было игры. Только напряжение и усилие — он явно сдерживал привычку взять всё на себя, унести сына, отдать приказы, закрыть двери, запретить вопросы до окончания опасности. Сдерживал и от этого казался не мягче, а живее.
— Я отправлю людей вниз, — сказал он. — Ты пойдёшь в детскую. Не потому, что тебя прячут. Потому что ты устал.
Ноэль сжал губы.
— И вы опять будете говорить без меня?
Кайрен принял удар. Не отвернулся. Не ответил холодной взрослой фразой.
— Нет. Я приду и расскажу, что узнаю. То, что можно сказать сразу. Остальное — когда пойму сам.
— А если совет запретит?
— Совет не отец тебе.
Мальчик долго смотрел на него. Потом кивнул.
На обратном пути через узкий лаз Арина застряла рукавом. Не сильно, но достаточно унизительно, чтобы на мгновение забыть о звенящем серебре, родовых заговорах и собственной почти героической стойкости.
— Замечательно, — выдохнула она. — Если меня сейчас придётся вытаскивать по частям, передайте совету, что я отказалась от отступного договора исключительно из любви к неудобным коридорам.
Ноэль, шедший впереди с Кайреном, обернулся. Его лицо было всё ещё заплаканным, нос покраснел от ветра, но уголок губ дрогнул.
Кайрен протянул руку.
— Дайте.
— Рукав или всю меня?
— Пока рукав.
— Щедро.
Он не улыбнулся. Почти. Только пальцы аккуратно освободили ткань из каменного выступа, не коснувшись её руки больше необходимого. Арина заметила это. И почему-то заметила сильнее, чем если бы коснулся.
Ей не нравилось, что такие мелочи стали важными.
Ещё меньше нравилось, что она ждала их.
В северном крыле уже стояли стражники. Мина переминалась у двери детской, а Ровена держала в руках тёплый плащ для Ноэля, будто готова была укрыть им мальчика прямо поверх тревоги. Увидев его, обе выдохнули разом.
Ноэль отпустил Арину не сразу.
— Вы не уйдёте в столицу? — спросил он тихо.
Слова были маленькими, но в коридоре их услышали все.
Арина присела перед ним. На этот раз не выбирала идеальных формулировок. Устала.
— Сегодня точно нет.
Он нахмурился.
— А потом?
— Потом я буду решать сама. Не Селеста. Не совет. Не деньги. Не страх. И если когда-нибудь мне придётся уйти, я скажу тебе сама. Не через дверь, не через чужой разговор и не после того, как кто-то подпишет красивую бумагу.
Ноэль молчал. Ему хотелось большего. Она видела. Ему хотелось обещания «никогда». Каменного, вечного, удобного, как стена, за которой не страшно. Но Арина уже понимала: детям, которых много раз обманывали, вредят не только плохие обещания. Иногда их ломают хорошие, но невыполнимые.
— Это хуже, чем «никогда», — сказал он.
— Зато честнее.
Он подумал, потом кивнул с таким видом, будто честность ему не нравилась, но
