Аленький злобочек - Светлана Нарватова
Наконец огни в окнах стали тухнуть. Добропорядочные жители засыпали, чтобы увидеть столь же благочинные сны.
Один Платон крался к забору особняка купца Букашкина, вооруженный мелком и схемой пентаграммы. На брехливого дворового пса Платон напустил сонное заклинание и без труда вошел через ворота – хорошо следят за хозяйством у купца, петли смазывают, даже не скрипнули. А засов открыть обученному магу – что файербол запалить.
Медведев, таясь, двигался за кустами, пока не вышел к оранжерее. Она была почти темна, лишь небольшой кристалл слабо освещал переднюю часть застекленного помещения. Платон пошел к уже проверенному окну, и оно оказалось не запертым! Очень неосмотрительно! А если грабители? Он уже хотел задрал ногу, чтобы пролезть, как внутри послышался стук двери. Кого еще принесла нелегкая в глухую полночь?!
Платон упал на траву и затих, боясь пошевелиться. Внутри слышалось мужское бормотание. Заклинание? Хотя магических эманаций в воздухе не ощущалось, но Платон напрягся. В оранжерее раздался стук, грохот и короткое емкое ругательство, произнесенное вполголоса. И наконец слабым кристаллом-ночником высветился сам визитер. Это был паренек-слуга, тот самый, что поленился проводить Платона до ворот, спасибо ему, олуху. Неужто и отрока в свои непотребства купец вовлек?
Но нет, паренек подошел к стеллажу и, непристойно бранясь под нос, стал снимать оттуда горшок. Платон опознал в нем дикованное зубастое растение, которое Настасья Степановна принесла давеча с собой в гостиную, оставила и убежала. Блажь какая – таскать цветок туда-сюда среди ночи? Парень снова выругался, и из оранжереи понесло срамными газами. Просто какая-то эпидемия несварения в Заонеже! Платон взял на заметку быть осторожнее в питании.
Тем временем цветоносец скрылся в потемках и бухнул напоследок дверью. Все же очень повезло Платону, что не полез он в окошко чуть раньше! Прямо нос к носу бы и столкнулись.
Медведев подождал еще немного и, убедившись, что больше никто в оранжерею не ломится, бочком протиснулся в оконный проем. И едва не повторил выражения, сказанные недавно недовольным отроком, поскольку в темноте о что-то запнулся, кажется, какой-то корень или лиану и чудом удержал равновесие. Теперь его задачей было пробраться подальше от входа, чтобы спокойно вычертить ритуальные символы. Он зажег слабый огонек и приступил к непростому делу.
Настя
После ужина Настасья сказалась усталою и ушла к себе, чтобы действительно вздремнуть несколько часов. В оранжерею же вернулась тайком и после полуночи, когда должна была наступить финальная фаза приготовления декохта. Утром останется лишь найти добровольца-испытателя – мало ли беззубых калик на базаре – и план будет завершен. Сбережений хватит на первое время, после же и прибыли пойдут. Наверное…
Но в следующий момент ей внезапно стало не до мечтаний: крючок на двери в оранжерею был откинут…
А ведь Настя точно знала, что дверь заперла.
Глухая полночь – не самое лучшее время, чтобы одинокой деве проверять, не забрался ли во двор лихой человек, но деваться было некуда. Слишком многое зависело от сегодняшней ночи.
Припомнив, что верная соратница ее – мотыга – стоит тут же, в двух шагах от входа, Настасья осторожно приоткрыла дверь.
Та предательски скрипнула.
Девушка даже вздрогнуть не успела, как ей под ноги выкатилось яйцо.
Вот ведь! Надежно же под кристалл положила, тряпочками обернула…
Каменный бок диковины укоризненно ткнулся в носок туфли. Настя наклонилась и подняла яйцо, которое теперь казалось почти горячим. Знаки, вырезанные на его поверхности, едва заметно светились.
Сунув потеряшку в карман рабочего фартука (не до нее!), девушка аккуратно поставила на пол тарелочку с пирожком, захваченным для Костика. Все ж вынести с ужина котлету – это предлог надо придумать. А под пирожок на ночь и спится лучше, даже батюшка знает.
Освобожденная таким образом рука безошибочно нащупала черенок мотыги, прислоненной у входа. И именно в тот момент, когда маленькие пальчики храброй зелейницы сомкнулись на отполированной поверхности, за плотной стеной разросшихся папоротников раздался шорох.
– Кто здесь? – хотела пискнуть Настя, но от волнения голос её предал.
Только бы зелье не тронули!
Никто не ответил.
Тогда зелейница, прижав к себе мотыгу, пошла проверять оранжерею.
Свет зажигать не стала. Мало ли, примерещилось, а свет кто-нибудь из домашних увидит и батюшке доложит. Да и к чему свет, если каждую дорожку Настя могла пройти с закрытыми глазами, листочка не шелохнув.
Она и прошла. Мягкие домашние туфли сделали легкие шаги и вовсе бесшумными.
Поэтому когда Настасья увидела в самом дальнем конце оранжереи слабое свечение, а затем, аккуратно подкравшись, отодвинула лист папоротника, человек, сидевший на корточках к ней спиной, не обернулся.
Спина, к слову, была широкая. Хорошая такая спина… знакомая.
И затылок знакомый… с волнистыми темными волосами.
Если бы не эта знакомость и волнистость, Настасья бы уже давно огрела супостата по хорошей спине мотыгой. А тут притаилась и стала наблюдать.
