Жена светлейшего князя - Лина Деева
Герцог слегка замялся, и паузой воспользовался королевский казначей.
— С позволения Вашего Величества, — бархатно начал он, — хочу заметить, что несмотря на родство с вами, князь де Вальде не торопится снижать цены на металлы и шерсть. Да, он стал немного дешевле продавать готовое оружие, однако и здесь мы ожидали большего.
— К тому же, — вставил коннетабль, — этого оружия мы получаем, как и прежде, немного, хотя не единожды говорили, что нам надо ещё.
— Также хочу добавить, — подхватил магистр своим глубоким, хорошо поставленным голосом, — что вопреки договорённостям так называемые Хранительницы Источника до сих пор тянут с ответом на предложение принять у себя посольство наших лучших Ремесленников и обсудить вопросы обмена знаниями.
— Все недовольны Вальде, — хмыкнул Бальдоэн. — Что же, предлагаете пойти на княжество с войной?
Коннетабль и де Ла Ренн переглянулись, и первый прочистил горло.
— Не сочтите за трусость, Ваше Величество, только война в горах — дело опасное. Тем более что противник знает там каждую тропку. Неспроста княжество ещё ни разу не было никем захвачено.
— Однако самые неприступные крепости легко сдаются людьми, — заметил доселе молчавший канцлер. И когда все взгляды обратились на него, продолжил: — Я женат на кузине Леопольда де Шеро и частенько с ним вижусь. Он уже давно недоволен политикой князя — думаю, оттого что полагает, будто родной дядя правителя должен принимать больше участия в государственных делах. И если Ваше Величество предложит ему особые условия, он почти наверняка предпочтёт стать непосредственным вассалом Вашего Величества.
— Предательство? — нахмурился Великий магистр. — Источник такое не поощряет.
— Роду де Шеро это не угроза, — пожал плечами канцлер. — И потом, клятва верности королю выше клятвы верности князю.
— Если они нас пропустят, — в глазах коннетабля блеснул азарт, — а ещё лучше дадут проводников, путь к долине Источника можно считать открытым.
— Причём не забывайте, — канцлер со значением приподнял бровь, — среди вассалов князя есть ещё одна тёмная лошадка — Кератри. Вряд ли они поступят так же, как де Шеро, но вот заявить о своём нейтралитете вполне могут.
— А что скажете вы, магистр? — король остро посмотрел на старика — единственного, к кому всегда обращался согласно этикету. — Сможет ли Ремесло помочь, буде начнётся война?
— Кхм, — Ремесленник огладил длинную бороду. — Видите ли, Ваше Величество, с одной стороны, Источник не приветствует, когда его силу напрямую используют для причинения вреда людям. С другой же, нам вполне удаётся зачаровывать арбалеты на стрельбу без промаха и мечи на вечную остроту лезвия. Посему чем-то помочь мы, несомненно, сумеем.
— Прекрасно, господа, — король величаво встал с кресла. — Я услышал ваши слова, а теперь можете быть свободны.
И он тяжёлой поступью вышел из зала совета.
Находившийся в соседней комнате человек, одетый королевским слугой, дождался, пока шум за стеной полностью стихнет и лишь тогда убрал ухо от похожей на дудку трубки, через которую слышал всё, что происходило на совете. Спрятал инструмент за пазуху и бесшумной тенью выскользнул в коридор.
Назревало что-то очень серьёзное, а значит, его сиятельство, граф Кератри, должен был узнать об этом немедленно.
Глава 35
— Как вы относитесь к тому, чтобы немного прокатиться верхом по Врановой долине? Уверен, конюхи подберут вам самую смирную лошадь.
Геллерт предложил это за завтраком, в присутствии герцога Наварра и вряд ли желая поставить меня в неловкое положение.
Однако поставил.
— Я… я не знаю. — Мне было ужасно стыдно и за своё мямленье, и за предательски взмокшую спину. — Понимаете, я…
Я замолчала, судорожно придумывая оправдание. Мужчины вежливо ждали.
«Они поймут, что я лгу», — пришла обречённая мысль, и мне оставалось лишь сдаться и уповать на лучшее.
— Понимаете, — я смотрела исключительно в свою тарелку, — я, кажется, разучилась ездить верхом.
И, признавшись, с трудом подавила желание втянуть голову в плечи.
— Не вижу здесь чего-то страшного, — добродушно заметил Наварр. — У тела ведь тоже есть память, девочка, и если ты немного потренируешься, оно вспомнит, как держаться на лошади.
А Геллерт мягко упрекнул:
— Вам давно стоило сказать мне. И если вы согласитесь, я сам побуду вашим наставником в этом деле.
— Спасибо. — Стыд «И чего я так боялась?» мешался в моей душе с облегчением «Неужели обошлось?» — Конечно, я согласна.
Вот так и получилось, что после завтрака я переоделась в костюм для верховой езды, который умница Лидия предусмотрительно положила в один из сундуков, и вместе с Геллертом спустилась на внутренний двор замка. Где нас уже ждал конюх, державший под уздцы невысокую каурую лошадку.
— Это Бекки, ваш-светлость, — представил он мне лошадь. — Самая смирная животинка во всей долине, уж будьте уверены.
Я натянуто улыбнулась, а Геллерт забрал поводья и обратился ко мне:
— Подойдите, Кристин. Познакомьтесь с ней.
Только тут я поняла, что неосознанно старалась держаться подальше от Бекки — словно боялась, что она так же испугается меня, как Серебрянка. Но нет, каурая спокойно позволила погладить себя по шее и с явным дружелюбием косила на меня умным карим глазом.
— Вот, ваш-светлость, — конюх подал мне половинку яблока. — Угостите её.
Послушно взяв угощение, я не без робости протянула его лошади, и та деликатно взяла яблоко у меня с ладони.
— Ну что, Бекки, — немного осмелев, спросила я. — Будем дружить? — и каурая ответила согласным фырканьем.
— Прекрасно, — легко улыбнулся Геллерт. — А теперь позвольте помочь вам усесться в седло.
* * *
В тот день мы, разумеется, никуда не поехали — до самого обеда я тренировалась садиться на лошадь и управлять ею. Что оказалось совсем не просто, и если бы не правота Наварра о памяти тела, я ещё не скоро смогла выехать хотя бы за пределы двора. Но Бекки была послушна, а Геллерт терпелив, и к полудню у меня уже начало получаться что-то более или менее приличное. В порыве энтузиазма я даже порывалась продолжить тренировку после обеда, однако непривычные к такому мышцы немилосердно разнылись. И потому остаток дня я провела в обширной библиотеке замка, листая книги, посоветованные герцогом. Мужчины великодушно составляли мне компанию, хотя я и пыталась убедить их, что в этом нет необходимости. И пока я, подперев кулаком подбородок, читала изрядно потрёпанный том «Наставления потомкам», Геллерт и Наварр вполголоса обсуждали один из последних трудов какого-то знаменитого полководца. Я не прислушивалась к разговору, но случайно поймала себя на том, что отвлекаюсь от чтения, стоит зазвучать голосу Геллерта. Вслед за этим вспомнилась сегодняшняя тренировка, и то как бережно он подсаживал меня в седло.
«Словно ничего
