Жена светлейшего князя - Лина Деева
— Доброго дня, ваши светлости, — голос у девушки оказался приятным, хотя было слышно, что она волнуется. — Что прикажете, госпожа?
— Помоги мне привести себя в порядок и переодеться с дороги. — От новых людей и новой обстановки у меня начали ныть виски, однако запереться в комнате до завтрашнего утра было невозможно. Так что я обратилась к Геллерту: — Нас ведь ждут в трапезной, верно?
— Верно, — подтвердил тот. — Однако я могу попросить мессера, чтобы обед вам подали сюда.
— Нет-нет! — я и без того не могла отделаться от ощущения себя нерадивой ученицей. — Я спущусь с вами, только дайте мне немного времени.
Геллерт согласно наклонил голову, и я в сопровождении Марион скрылась за дверью спальни.
Хотя в новой камеристке волнение густо мешалось с любопытством, разговаривала она только по делу, а руки у неё оказались ловкими и быстрыми. Так что очень скоро я была готова идти обедать.
— Как вам комната? — осведомился Геллерт по пути в трапезную.
— Всё замечательно, — мне на самом деле понравилась небольшая светлая спальня, обставленная без вычурности и излишков, но со вкусом.
— Отлично, — спутника как будто и впрямь порадовал мой ответ. А я снова поймала себя на желании расспросить, почему замок Верных так ему дорог.
И неважно, что никакой практической пользы в этом не было.
* * *
Мне больше не устраивали экзаменов — теперь герцог Наварр разговаривал со мной с добродушной деликатностью старшего родственника, к которому привезли совсем недавно оправившегося от тяжёлой болезни ребёнка. В свою очередь, я старалась говорить как можно меньше — и от не желавшего меня оставлять смущения, и от боязни выдать внутреннюю самозванку. Зато Геллерт, наоборот, был раскован и словоохотлив — впервые на моей куцей памяти. И чем дольше я слушала его разговоры с Наварром и против воли любовалась удивительно светлой улыбкой, тем отчётливее в памяти вставал карандашный рисунок пропасти, так и не соединённой дугой моста.
«Он другой сейчас — более открытый, свободный. Ненадолго снявший маску светлейшего князя. Совсем не такой, как со мной».
«И что? — с интонациями Крис вздохнул внутренний голос. — Пойми, неважно, какой он со своим старым наставником. Важно, как он поступил с тобой».
«Да, но. — Я опустила глаза и машинально разгладила складку на юбке платья. — Мог ли вот этот Геллерт, которого я вижу сейчас, предать?»
«Мог».
Безапелляционно и однозначно. Как удар мизерикордией.
— Кристин?
Вот незадача! Ко мне обращались, а я слишком погрузилась в себя и ничего не слышала!
— Прошу прощения, — я сконфуженно посмотрела на мужчин. — Вы что-то спрашивали?
— Да, девочка, — тон Наварра сохранял прежнюю доброжелательность, однако во взгляде его была опасная пытливость. — Ты бы предпочла отдохнуть или составишь нам компанию в прогулке по замку?
— Конечно, я пойду с вами! — Хотя, может, так только наоборот помешаю?
Наварр хмыкнул, словно услышал последнюю мысль.
— Прости старика за прямоту, девочка, но ты слишком много думаешь и всё не о том. Идём, посмотришь, где твой супруг провёл добрую половину детства.
Ах вот оно что! Какой простой ответ на мои незаданные — и неважные — вопросы.
— Но я надеюсь, мессер, вы не станете вспоминать то время слишком подробно? — в шутливо уточнил Геллерт. — Мне бы не хотелось, чтобы Кристин разочаровалась в муже.
— Не беспокойся, — улыбнулся герцог. — Детские шалости на то и детские, чтобы оставаться в прошлом.
«Тем более настоящее и без того даёт поводы для разочарований».
Хватит. Я действительно слишком много думаю и не о том, что уместно при общении гостьи с хозяином дома.
«Всё, до самой ночи больше ни одной посторонней мысли. Это банально невежливо по отношению к герцогу».
Так я решила и остаток дня твёрдо придерживалась этого решения.
А потом наступили вечер и время отходить ко сну.
Глава 34
Марион приготовила для меня ванну с душистыми расслабляющими травами, а потом долго расчёсывала перед зеркалом мои волосы — пока они не заблестели светлой шёлковой волной. Когда же я уже лежала в постели под сладко пахнувшим лавандой одеялом, пожелала мне доброй ночи и удалилась, не забыв задуть свечи.
И вот тогда-то все мысли, которые я с переменным успехом гнала от себя в течение дня, набросились на меня стаей зубастых монстров.
«Ох, нет! Можно мне просто поспать?»
Увы, даже телесной усталости было не под силу утихомирить тревожный сонм у меня в голове. А спрятаться от одолевавших раздумий под одеялом, как дети прячутся от подкроватных чудищ, было невозможно. И я ворочалась с боку на бок, кусала уголок подушки, вздыхала, пыталась ни о чём не думать, но сон всё не приходил. Наконец навязчивые мысли вынудили меня подняться с постели и, накинув длинную шаль, подойти к двери в гостиную.
«Посижу немного в кресле — может, перемена места поможет?»
Я взялась за прохладную бронзу ручки, и вдруг с той стороны мне послышался какой-то шорох.
«Кто-то из слуг? — Но уже слишком поздно. — Или… Геллерт?»
Я замерла. Если это и вправду он, хочу ли я видеть его сейчас?
«Однако вернуться в кровать, — я коротко взглянула через плечо на белевшую в темноте постель. — Нет, вот этого я точно не хочу. И потом, возможно, мне просто послышалось».
И я решительно толкнула дверь.
В гостиной было светло — горели свечи в стоявшем на столе трёхрогом шандале, мерцали угольки в камине. А возле камина в кресле сидел Геллерт и то ли читал, то ли думал о своём, глядя в лежавшую на коленях толстую книгу. Впрочем, услышав меня, он встрепенулся и пружинисто поднялся на ноги.
— Кристин? Вы не спите?
— Нет, — чувствуя странную уязвимость, я плотнее закуталась в шаль. — Почему-то не спится.
— Бывает, — Геллерт закрыл книгу и положил её рядом с подсвечником. — Что же, не буду тяготить вас своим обществом. Доброй ночи.
Он направился к двери в свою комнату, однако не успел сделать и двух шагов, как его остановила сорвавшаяся с моих губ просьба:
— Пожалуйста, не уходите!
Как? Зачем? Неужели мне настолько тошно в обществе своих мыслей, что я готова на чьё угодно другое?
Под вопросительным взглядом Геллерта я опустила глаза и, проламываясь через предубеждение к этому человеку, шёпотом прибавила:
— Пожалуйста, поговорите со мной. О чём-нибудь.
— Поговорить? — от моей просьбы Геллерт как будто растерялся. — Хорошо, давайте поговорим. Присаживайтесь.
Он придвинул к камину второе кресло, а когда я, так и не смея поднять взгляд, уселась, заботливо накинул мне на колени клетчатый плед.
— Спасибо. — Совесть грызла меня жучком-древоточцем, и
