Жена светлейшего князя - Лина Деева

— Не за что, — Геллерт опустился в кресло напротив. — Так о чём бы вы хотели поговорить?

Я ненадолго замялась, а потом выпалила:

— Пожалуйста, расскажите мне о герцоге Наварре. То, что вам кажется самым важным.

— Самым важным? — раздумчиво повторил Геллерт. — Хм. Начну с того, что он стал моим наставником, когда мне исполнилось семь, а прежде был наставником моего отца…

— Погодите, — не очень вежливо перебила я, — но сколько же тогда герцогу лет?

— Девяносто восемь, — спокойно ответил Геллерт. — На доме Второй опоры лежит особое благословение Источника. Все Наварры — долгожители.

— Вот как, — протянула я. — А выглядит он всего на пятьдесят.

Геллерт усмехнулся:

— На моей памяти наставник так выглядел всегда, — и продолжил рассказ. — Всем, что я знаю о политике, экономике, управлении людьми и военном деле, я обязан Наварру. Он невозможно много сделал для меня в первые годы моего княжения, да и потом не раз помогал добрым советом.

— Поэтому вы относитесь к нему, как к близкому родственнику, — озвучила я очевидную догадку, и Геллерт кивнул.

— Можно сказать, мессер во многом заменил мне отца. Тот всегда был слишком занят важными взрослыми делами, а в замке Верных я прожил около семи лет.

— И он для вас второй дом, — заключила я. И сразу же спросила: — А что не так с кастеляном?

Губы Геллерта тронула улыбка.

— Всё так. Просто иногда странно слышать про «нижайшие надежды» от человека, в своё время гонявшего тебя с замковой кухни.

Не удержавшись, я тоже улыбнулась и внезапно поняла: мне снова легко дышится. Словно из тесного подземелья, куда меня низвергли сон-воспоминание и собственные слова «Ненавижу вас!», я выбралась на простор, под высокие звёзды, алмазами сверкающие над снежными вершинами гор. Стена отчуждения между мною и Геллертом не рухнула даже — исчезла, да так незаметно, что мы и сами ничего не поняли.

«Неужели я готова простить, забыть?»

Я отвела глаза, понимая всю справедливость упрёка. И, без нужды поправив плед, попросила:

— Расскажите ещё что-нибудь. Об этом месте.

— Хорошо, — легко согласился Геллерт. — Вы же не будете против, если я по обыкновению начну с легенды?

— Нет, — моих губ снова коснулась невольная улыбка. — Ведь горы — страна чудес.

— Вы во многом правы, — серьёзно подтвердил Геллерт. — И у этих чудес есть реальный источник. Но сейчас разговор не о нём, а о Наваррах и Врановой долине.

И он начал.

Случилось так, что молодой овчар заметил сражавшихся в небе орла и железного ворона. Последний уже ослабевал, и на землю падали рубиновые капли крови. Тогда юноша зарядил пращу и метким броском отогнал орла. А когда ворон кое-как опустился на луг, перевязал птице раны и напоил её водой. В благодарность ворон подарил овчару перо, наказав ровно пять ночей класть его под подушку. После чего перо рассыпалось в пыль, а юноша сделался умнее и проницательнее самых старых и мудрых своих соплеменников.

И вот однажды вождю племени приснился тайный сон, и наутро было объявлено: тот, кто разгадает три загадки, получит в награду руку единственной дочери вождя. Кандидаты собрались со всех окрестных долин — каждый хотел взять за себя красавицу, а после смерти тестя сделаться правителем богатого края. Каждому вождь задавал три вопроса, но никто не мог ответить верно, пока не настал черёд овчара. И когда тот с лёгкостью ответил на все загадки, вождь провозгласил:

— Вот он, обещанный мудрец! — и соединил руки пастуха и своей дочери.

Так начался род Наварр, а долину, где жило племя, в благодарность назвали Врановой.

Легенда закончилась, но не закончился рассказ. Геллерт говорил дальше — о том, как впервые приехал сюда, о Рассветной башне, где его поселили, потому что «ранняя пташка ловит червячка», об учёбе и долгих прогулках по здешним горам, — а я смотрела на него и не могла отвести глаз. Воспоминания о детстве и тёплое сияние живого огня смягчили его чеканные черты, подарили взгляду мечтательность и лёгкую грустинку. И в какой-то момент я поняла: да, это неправильно, да, это постыдная слабость, только пока в моей памяти стена, отделяющая меня от правды, пусть между нами будет худой, но мир.

«Ведь я здесь одна и слишком много не знаю. Чтобы не сломаться, мне нужна хотя бы иллюзия близости».

— Вы не устали слушать мои истории? — мягко отвлёк меня от раздумий Геллерт.

— Нет, что вы! — поспешно уверила я и едва успела подавить зевок.

— И всё-таки я предлагаю закончить на сегодня, — Геллерт поднялся из кресла и протянул мне руку, чтобы помочь встать. — Отдыхайте, Кристин. И пусть вам снятся только хорошие сны.

Наши глаза встретились, и на миг у меня отчего-то замерло дыхание.

«Пусть».

И я вложила пальцы в его ладонь.

Интерлюдия. Королевский совет

Сегодня малый королевский совет собрался за полночь. Кроме Его Величества Бальдоэна Седьмого в небольшой комнате без окон присутствовали канцлер, Великий магистр Ремесленников, коннетабль, королевский казначей и королевский свояк, герцог де Ла Ренн. Собственно, по нижайшей просьбе последнего совет и был созван, причём максимально тайно.

— Слушаю тебя, Ла Ренн, — узком кругу король предпочитал опускать дворянское «де». — И будь краток — у меня нет желания засыпать под твои речи.

Герцог поднялся с одного из стоявших вокруг длинного стола кресел и, сдержанно поклонившись, начал:

— Ваше Величество, благородные нобили. Вчера я получил тревожное известие из Горного княжества. Надёжный человек сообщил, что моя родная дочь, с благословения короля отданная за князя де Вальде, была доведена до безумия чёрным горским чародейством. Она не помнит себя, не узнаёт близких и, более того, едва не отправилась к Источнику после бесчеловечного обращения мужа и его людей. Услышав об этом, моя супруга до сих пор безутешно проливает слёзы, а я на коленях прошу Ваше Величество, — герцог действительно опустился на одно колено, — призвать князя де Вальде к ответу. Сотворить подобное с королевской племянницей — значит покуситься на самого короля.

— Встань, — поморщился Бальдоэн. — Это точно проверенные сведения?

Де Ла Ренн без проволочек выполнил монаршее распоряжение и ответил:

— Да, Ваше Величество. Сын моей кузины, виконт д'Аррель, видел и общался с Кристин. Также с ним в столицу вернулась камеристка дочери, которая поведала множество страшных подробностей о жизни среди горских дикарей. Если вы желаете, можно послать за ними, чтобы совет услышал всё своими ушами.

— Не нужно ни за кем посылать, — отрезал король. — Я не желаю тратить половину ночи на ожидание. Лучше скажи, что конкретно ты предлагаешь? Отправить буллу