Кольцо отравителя - Келли Армстронг
Вот тут я кое-что знаю из истории криминалистики, потому что проба Марша стала вехой в развитии науки. Она позволяет ученому обнаружить даже малейшие следы мышьяка в пище, тканях или содержимом желудка. Химик по имени Джеймс Марш был нанят обвинением по делу парня, который, как считалось, отравил кофе своего деда. Марш провел тест по старому методу и нашел доказательства наличия мышьяка, но улики испарились прежде, чем жюри присяжных успело их увидеть. После оправдательного приговора подсудимый признался в убийстве деда, и Марш был так взбешен, что разработал новый тест с более стойкими результатами.
Айла начинает с того, что помещает небольшой образец содержимого желудка Лесли в стеклянную колбу с безмышьяковым цинком и серной кислотой. Цинк и кислота вступят в реакцию с выделением водорода, но если в образце есть мышьяк, то образуется еще и газ арсин. Газ поднимается в горизонтальную стеклянную трубку, где его нагревают на открытом пламени. Тепло превратит результат обратно в водяной пар и мышьяк, если он присутствует. Тогда мышьяк должен проявиться в виде серебристо-черного налета.
Айла проводит эксперимент… и мы не видим на конце трубки даже серого пятнышка. У нас достаточно материала, так что она разрешает попробовать мне. Тот же результат. Мышьяка нет.
Затем мы используем пробу Райнша, и вот тут получаем положительный результат. Что это значит? Только то, что содержимое желудка Лесли содержит металл из группы шести тяжелых металлов. Мы знаем, что это не мышьяк. И хотя это может быть ртуть, висмут, сурьма или селен, в списке есть еще один металл. Единственный, который соответствует симптомам лорда Лесли.
Таллий.
Я в библиотеке с Айлой. Газеты и листки разложены на столе. В руках у меня одна из газет, и я с трудом пытаюсь продраться сквозь статью. Проблема не в языке. Даже с незнакомыми словами я справляюсь так же быстро, как с романом Диккенса. Проблема в Айле. Она хочет говорить о химии, конкретно о ядах, и в любое другое время я бы ловила каждое её слово. Но сейчас я пытаюсь получше разобраться в предыдущих убийствах, и раз Грея нет рядом, чтобы резюмировать их для меня, приходится полагаться на эти проклятые газеты. И да, я всё еще злюсь на Грея за то, что он смылся.
— Ума не приложу, как доктор Аддингтон, видя признаки отравления тяжелыми металлами, мог сделать вывод о мышьяке без всяких тестов, — говорит она.
— Хм-м.
— Допускаю, если дать ему шанс оправдаться, что мышьяк — самый распространенный метод. А если это таллий, он мог и не слышать о его использовании в подобных целях. Он может даже не знать о его существовании, будучи медиком, а не химиком. И всё же, неужели ему трудно оставить место для сомнения? Сказать, что он подозревает мышьяк, но для уверенности требуется анализ?
— Хм-м.
Она вздыхает.
— Ты и так на него зла, а я только ухудшаю ситуацию, напоминая о его некомпетентности.
Я издаю очередной неопределенный звук и перечитываю строчку в третий раз.
Она продолжает:
— Ты права, мне понадобятся образцы тканей других жертв. Полагаю, Аддингтон был лечащим хирургом. Он тоже настаивал на мышьяке?
— Не знаю.
Наступает долгая пауза. Затем она произносит как можно мягче:
— Я знаю, ты пытаешься читать эти отчеты, Мэллори, но это важнее. Что ты можешь рассказать мне о других отравлениях?
— Не густо.
Её голос становится прохладным.
— Надеюсь, это не потому, что мой брат запретил тебе говорить. Я могу сколько угодно презирать разговоры о ядовитых сетях, но если у нас она действительно появилась, я обязана участвовать в расследовании.
— Согласна.
— Поскольку меня не было в стране, я ничего не знаю об этих смертях. Будь добра, расскажи мне то, что известно тебе.
— Как я и сказала, не густо. Поэтому я и читаю всё это.
Она медлит, а затем произносит:
— Кажется, я не совсем понимаю. Мой брат ведь ввел тебя в курс дела, не так ли?
— Ему нужно было, чтобы я вчера поработала под прикрытием, вместе с Хью в пабе. Времени хватило только на беглый обзор дел. Я знаю, что вторая жертва могла умереть от отравленного пудинга, но прежде чем я успела расспросить детектива МакКриди или доктора Грея подробнее, закрутилось всё остальное — погоня за зацепкой, а потом мы вернулись и нашли здесь Эннис. Я планировала расспросить доктора Грея после вскрытия, но у него, видимо, нашлись неотложные дела. Я решила, что лучше возьму газеты и выясню всё сама, чем буду его тревожить.
— Потревожить его? Расспросами о чем-то большем, чем краткие детали дела, над которым вы работаете вместе?
— Не то чтобы мы работаем вместе. То есть, наверное, теперь работаем, но это вышло как-то случайно.
— Потому что ему нужно было, чтобы ты сыграла роль? — Её голос повышается на тон. — Роль побрякушки на руке Хью? Ты была театральным реквизитом? О чем, черт возьми, думает Дункан?
Дверь открывается как раз на ругательстве Айлы, и Алиса замирает на пороге.
Айла вздыхает.
— Прости, Алиса, что тебе пришлось это услышать.
— Я и раньше это слышала, мэм, — отвечает та с легкой улыбкой. — Всё в порядке?
Взгляд Алисы косится в мою сторону. Катриона издевалась над девчонкой, и пройдет немало времени, прежде чем она поверит, что я в своей новой ипостаси не замышляю ничего дурного.
— Всё в порядке, Алиса, — говорит Айла. — Мэллори рассказывала о прискорбном обстоятельстве, и я выражала возмущение от её имени. — Она сверяется с каминными часами. — Тебе уже пора быть на занятиях, верно?
— Да, мэм. Я как раз заканчивала дела.
Я поднимаюсь из-за стола.
— Мои обязанности не мешают твоим занятиям?
— Нет, мне только нужно вернуть швабру и вылить воду из ведра.
Я уже собираюсь сказать, что сделаю это за неё, но Айла жестом велит мне сесть обратно.
— Сделай это, Алиса, а потом наверх, за уроки. — Когда та уходит, Айла поворачивается ко мне. — Итак, вернемся к моему праведному негодованию по поводу поведения брата и Хью.
— Не думаю, что виноват детектив МакКриди. — Я медлю. — То есть, я и вашего брата не виню. Ну, не слишком сильно.
Она фыркает.
— Это значит, что ты изо всех сил пытаешься не признавать, как тебе хочется дать Дункану по шее. Искренне не понимаю, о чем он думал. Нет, не так. Я знаю причину — он попросту не думал.
— Надеюсь, это вы не обо мне, — произносит Грей, когда дверь снова открывается.
— А о ком
