Кольцо отравителя - Келли Армстронг
Увидев Саймона, выгребающего кучу навоза для компоста, я захожу с наветренной стороны и машу ему.
— Мне нужны газеты, — говорю я.
— Рад тебя видеть, — отзывается он. — Чудесный выдался денек. Похоже, скоро выйдет солнце.
— Ладно. Да, чудесно. Тоже надеюсь на солнце. Было ужасно уныло. А теперь мне нужны газеты.
Он качает головой.
— В чем-то ты совсем не такая, какой я тебя помню. В чем-то в точности та же самая.
— Иными словами, я такая же грубиянка, как и была.
— Не грубиянка. Просто сосредоточенная. Очень, очень сосредоточенная на текущей задаче, которая сейчас заключается в… газетах? — Он медлит. — А-а, ты ищешь, нет ли упоминания о смерти лорда Лесли.
— Еще слишком рано?
— Для прессы никогда не бывает слишком рано. Если бы дневной выпуск уже напечатали, они бы добавили спецвыпуск. Или выпустили вечернюю газету пораньше. К тому же, я уверен, кто-то уже успел тиснуть пару листков. Полагаю, доктор Грей велел мне собрать всё, что смогу?
— Он еще не просил, но они ему понадобятся, так что я действую проактивно.
— Проак…? — Он качает головой и не переспрашивает.
Я продолжаю:
— Проблема в том, что я не помню, как это делается.
— Ты не помнишь, как добыть газету?
Я стучу по виску туда, куда пришелся удар, полученный Катрионой.
— А-а, — говорит он. — Доктор Грей предупреждал, что в твоей памяти будут такие дыры, и ты можешь забыть самые обычные вещи.
— Я видела лотки, — поясняю я. — Но я не знаю, какой ближе, сколько брать денег и какие газеты самые надежные.
Он кивает.
— Значит, ты хочешь, чтобы я сходил за газетами.
Мой тон смягчается.
— Я бы не стала просить тебя о том, что могу сделать сама, Саймон.
— Тогда ты точно не та Катриона, которую я помню.
— Возможно, но в данном случае мне стоит во всём разобраться, чтобы в следующий раз справиться самой.
— Ну хорошо. — Он прислоняет тачку к стене конюшни. — Дай мне сменить сапоги, и пойдем вместе.
— Не обязательно. Ты можешь просто дать мне инструкции.
— Знаю, что могу, но у доктора Грея открыт счет, и раз газеты для него, тебе не нужно за них платить.
Когда я колеблюсь, он пристально смотрит на меня.
— Ты определенно не та Катриона, которую я помню.
— Да, но ты прав. Если я могу не тратить свои сбережения, я так и сделаю. Я подожду, пока ты переобуешься. И ещё… тебе стоит вымыть руки.
Он смотрит на свои ладони.
— Я не собираюсь есть.
— И всё же, раз ты кидал навоз, это мудро с точки зрения гигиены. Поверь мне на слово.
Он качает полголовой.
— Ну и странная же ты.
— Знаю, я не та Катриона, которую ты помнишь.
— О, та тоже была странной. Ты просто странная на свой лад.
— Приму это за комплимент. Умывайся, переобувайся и идем.
Мы заходим к двум торговцам на Принсес-стрит. Один — угловой киоск, не слишком отличающийся от тех, что я видела в Нью-Йорке. Другой — мальчишка, выкрикивающий свой товар. У первого есть газеты: и сегодняшние, и те, что вышли пару дней назад (они дешевле).
Газета стоит в среднем три пенса. Дешево, да? Кажется, что так, пока я не подсчитываю, что зарабатываю около пяти пенсов в день, а Грей и Айла платят значительно выше нормы. Ежедневная газета стоила бы больше половины моего дневного заработка. Хотя уровень грамотности в Шотландии выше, чем в Англии, это не значит, что обычный человек может позволить себе то, что современный мир считает копеечным товаром. Это объясняет, почему существует рынок вчерашних газет. И, судя по всему, рынок газет, бывших в употреблении.
Большинство покупателей — домашняя прислуга, вроде Саймона, берущая прессу для хозяев. А вот мальчишка чуть впереди нас прибежал из лавки за пару кварталов отсюда: его наняли читать газету рабочим. Они скидываются на газету и платят пацану мелкое жалованье, чтобы он сидел за столом и читал вслух, пока они работают. Викторианская версия радионовостей… с привлечением детского труда.
Саймон выбирает газеты в угловом лотке, и, когда мы отходим, он выдает мне идеологическую раскладку по каждой. Опять же, почти не отличается от моего мира. Есть те, что тяготеют к левым или правым политическим взглядам, те, что считают себя серьезными поставщиками фактов, и те, что ударяются в сенсации.
Наша следующая остановка — пацан, торгующий вразнос в основном листками. Листки — это именно то, на что похоже название: один большой печатный лист новостей. По словам Айлы, они были гораздо популярнее несколько десятилетий назад, но традиция живет, к лучшему это или к худшему. К лучшему — если рассматривать их как источник развлечения. К худшему — если ждать от них уровня газетного репортажа.
Все листки, что я видела, посвящены преступлениям, хотя бывают и другие. Криминальные, безусловно, самые популярные. Что касается содержания, то они похожи на фильмы, которые «основаны на реальных событиях». Но не все читатели понимают, что это не достоверный репортаж, что делает их интернет-помойками викторианской эпохи. К тому же они дешевые — по пенни за штуку, так что для тех, кто ищет только самые сальные подробности, они служат главным источником печатных новостей.
Когда мы подходим, мальчишка протягивает листок.
— Записать на ваш счет, мистер Саймон?
Саймон вскидывает брови.
— И откуда ты знаешь, какой мне нужен?
— Потому как это лучшее, что у меня есть, сэр, а такой проницательный господин, как вы, желает только лучшего.
— А что подразумевается под «лучшим», позвольте спросить? — вставляю я.
— О, это история, меньше всего подходящая для ваших прекрасных глаз, мисс. — Его глаза блестят. — Я обязан просить вас не читать это, но если вы решите пренебречь моим советом, то надеюсь, вы вспомните обо мне, когда вам понадобятся другие непотребные покупки.
Тут я не могу не рассмеяться. Ловко сработано.
— Да, боюсь, я проигнорирую твой совет. На самом деле, я заберу все непотребные листки, что у тебя найдутся, о смерти некоего лорда Лесли. Если у тебя их пока нет, прошу — откладывай для меня любые, что получишь, а я заплачу за них по полтора пенса.
— О-о, думаю, вы об этом пожалеете, мисс. Давайте я предложу вам честную сделку как новому клиенту.
