Попаданка для чудовищ. Без права голоса - Тина Солнечная
Передо мной стоял Айс. Точнее, Айс все еще лежал на кровати, никаких сомнений. Но это был тоже Айс… Его душа? Белые ветра кружили вокруг него, гулкие, сильные, но в центре, прямо у сердца, зияла тьма. Рана — неровная, обугленная, как от старого ожога. Из неё сочился безжизненны холод, так не похожий на холод самого Айса.
Я шагнула — или просто подумала, что шагаю, — и оказалась ближе. Рука сама поднялась. Ладонь легла туда, где была эта дыра. Тепло из меня хлынуло, не подчиняясь страху, не спрашивая позволения. Белый свет разлился по нему, смешался с ветрами. Шум стих, воздух стал плотным и прозрачным.
Тьма в его груди дрогнула, будто удивилась, и начала растворяться, уступая место свету. Свет впитывался в него, выравнивая дыхание, сглаживая морщины боли. Я чувствовала, как с каждым ударом сердца эта пустота наполняется — не только магией, но и чем-то человеческим: теплом, покоем.
Всё исчезло.
Я откинулась назад, хватая ртом воздух. Всё тело ныло, будто я пробежала долгий путь по холоду. Пальцы дрожали. Айс лежал неподвижно, пока не вдохнул — глубоко, почти с болью. Потом второй вдох. И третий. Он открыл глаза.
Они больше не были ледяными. Чистые, ясные, как утреннее небо, чуть мутное от света. Он долго просто смотрел, будто не мог понять, где находится. Потом сел, неуверенно, облокотился на руку. — Что ты… сделала? — голос сиплый, будто он долго кричал.
Я покачала головой. Как объяснить то, чего сама не понимаю? Он нахмурился, протянул руку, коснулся моего запястья.
На мгновение я испугалась — привыкла, что его прикосновения обжигают холодом. Но теперь — наоборот. Он дёрнулся, будто ошпарился, и посмотрел на меня с непониманием. — Свет… — выдохнул он. — У тебя внутри свет.
Он перевернул мою ладонь, будто проверяя, не обман ли это. Провёл пальцем по венам — от запястья до локтя, следуя за пульсом. Я не понимала, что он делает и просто наблюдала за его действиями. Он выдохнул, чуть качнувшись, как человек, впервые вдохнувший воздух после долгого подводного погружения.
— Ни один человек… — начал он и запнулся, с трудом подбирая слова. — Ни один не мог прикоснуться ко мне и не обжечься. — Кто ты такая, Катрина?
Я не ответила. Мне было нечего сказать. Знала бы я сама, кто я такая…
Он по-прежнему держал мою руку, но вдруг его взгляд изменился — стал настороженным. — Катрина… — тихо позвал он и потянулся к моему плечу. Я вздрогнула, но не отстранилась.
Там, где кончался вырез рубашки, на коже горел тонкий след света — узкая линия, будто осколок солнца, впаянный под кожу. Свет был мягким, не слепил, то вспыхивая, то угасая, словно повторяя ритм сердца.
— Что это… — прошептала я губами беззвучно, но он явно понял вопрос и так. Молча коснулся пальцами линии. Стало тепло, приятно, будто от лёгкого дыхания. Не хотелось, чтобы он убирал пальцы.
Он провёл пальцем вдоль контура — и вдруг тихо выдохнул. Я показала пальцами на его ключицу. И он встревоженно посмотрел на свою светящуюся спираль. И я видела, как два узора, его и мой, вспыхнули одинаково, словно отзываясь друг другу.
Айс поднял глаза — в них мелькнул шок, почти неверие. Он будто не сразу понял, что произошло, и всё же свет, мерцающий на наших телах, не оставлял сомнений.
— Поверить не могу, — выдохнул он негромко, словно боялся спугнуть сам факт. — Не знаю, как ты это сделала… но ты стала моей истинной.
Он медленно отпустил моё запястье, однако тепло не исчезло — наоборот, пульсация под кожей словно усилилась, перекликаясь с биением его сердца. Между нами натянулась нить — тихая, невидимая, но осязаемая, будто дыхание стало общим.
Айс долго смотрел на свет, проступающий на моей коже, и в его взгляде смешались страх и нежность. Он провёл пальцами по линии света, не отрывая взгляда. — Катрина, — сказал он почти шёпотом, — то, что ты сделала… невообразимо.
Он вздохнул, и голос его стал глуше, тяжелее: — Не подумай, что я не рад обрести свою пару. Особенно, сразу после того, как ты спасла мне жизнь… Но… это худшее, что могло произойти с чудовищем.
Я не поняла, что он имеет в виду, и только покачала головой. Он грустно улыбнулся — устало, будто слишком хорошо знал цену этому дару. — Истинная — это дар богов. Лучшее, что может случиться с мужчиной. Но, как я и сказал Коулу, для меня, как и для него, это хуже любого проклятья. Потому что ни он, ни я, мы не сможем спасти твою жизнь.
Он опустил ладонь мне на плечо — осторожно, словно боялся ранить. — Я просил судьбу не давать мне этого. Не давать шанса на счастье, чтобы не обречь никого рядом. Но теперь…
Он улыбнулся какой-то совершенно болезненной улыбкой.
— Тебе нужно отдохнуть. Свет вымотал тебя. Не представляю сколько сил тебе стоило, пробудить в себе такую мощную магию, девочка.
Глава 32
Айсвинг
Она заснула почти сразу после того, как свет в её груди угас, но ещё долго удерживал меня в кольце тепла, которого я не испытывал… я не знаю сколько лет. С тех пор как перестал быть человеком, наверное.
Я сидел на краю кровати и смотрел на неё — внимательно, будто пытался уловить любой сбой дыхания, любой дрожащий нерв под кожей. И каждый раз, когда она выдыхала, свет под её ключицей вспыхивал едва заметным золотым отблеском — и будто отзываясь, что-то дрожало и во мне.
Свет. Моя истинная. Два слова, которые я считал невозможными для чудовища, каким стал.
Я позволил себе коснуться её виска — медленно, едва-едва. Волосы мягкие, тёплые. Когда мои пальцы скользнули дальше, к щеке, из глубины её света словно прошёл отклик — тонкая волна тепла, как от дыхания живой воды. Она не проснулась… но почувствовала.
Конечно почувствовала. Связь теперь тянется между нами, как жила.
Я провёл пальцами по её плечу, по линии ключицы. Светлый знак там ещё тлел. Под моими пальцами он будто оживал, и на миг мне показалось, что я слышу, как этот свет… дышит.
Не привязывайся. Мысль была не моей — скорее воспоминание, старое, давнее, прожжённое в меня так же глубоко,
