Визитёр - brinar1992
Но даже там, по соседству и далеко за ним Всеведущая оставалась с ними, она простиралась очень, очень далеко, невообразимо далеко, забираясь своим оком в самые далекие уголки Всесуществования. Но, очевидно, не сюда. Он, Петер, не просто провалился в один из сопредельных миров, он упал настолько далеко, что шансов вернуться обратно не было бы, даже имей он при себе все необходимые амулетные комплексы-маяки. Да, он снова ощущал работающую защиту Фортуны, он прекрасно мог управлять своими умениями, ведь они лишь отраженные Скрижалью факты того, что он лично умеет и освоил. Рядом, буквально в паре метров, валяется целый и невредимый тревожный чемодан со всем набором реагентов, а также личных и выданных под роспись гильдейских артефактов, среди которых хватало и легенд и даже был один почти что миф.
Более того, Петер проверки ради покосился глазом на какой-то сорняк, нагло лезущий ему в лицо от дуновения ветерка, а сорняк мгновенно стал алым, расцвел белоснежными цветами и начал едва заметно вибрировать, будто бы в такт дуновению того ветерка. Белоснежный арстраксис алый - весьма редкая и очень полезная в его работе штука, выступающая ингибитором для целой плеяды уникальных гильдейских составов. И он его создал из простого сорняка. Он и раньше мог понемногу модифицировать да менять природу вещей, позволял как второй класс, так и несколько талантов с титулами, но это было медленно, долго и печально, все же он не истинный варпер, а только может что-то в этой ветви развития благодаря обучению и дарам Гильдии.
Так он раньше не умел.
И дело не в резком рывке собственных сил, нет - сам мир раньше не был настолько податливым.
Но и совершенный им последний рывок и выполнение невозможной задачи тоже послужили тем еще прорывом, переведя его, наконец-то, из просто талантов, из всего лишь элиты элит, в настоящие Герои Гильдии. Только толку в том? Какой толк в силе, в могуществе, в достижении давно преследуемой цели? Некому будет позавидовать вырвавшемуся вперед, никто из вышестоящих не начнет нервно оглядываться на догоняющего их юнца, не будет увлекательных игр разума и чувств с конкурентами, и вызовов на дуэли, в какой проигравший окажется еще одним образчиком таланта победителя.
Все это не имеет значения.
Ведь Петер остался абсолютно один.
Несколько секунд покатал он эту мысль, а после до него дошло, что он, вообще-то, в совершенно новом мире, где никто не знает ни о нем, ни о его силе, ни о репутации Гильдии, ни о том, как противостоять кому-то вроде него. Мире, который, конечно, следует изучить, но, если средний уровень местного населения окажется, сравнимым с Алуреем… Да ведь еще и Опека Фортуны осталась на нем, во всех формах сразу и на полной мощности...
Петер невольно улыбнулся чистой, веселой и такой жизнерадостной улыбкой, какую на его лице не видела даже мама в детстве, а после потер руки, поднимаясь на ноги и оценивая пейзаж вокруг. Он лежал на небольшом холмике посреди нигде, а вдали виделась под лунным светом застройка то ли крупной деревеньки, то ли маленького городка, мерцая несколькими огнями в окнах тех домов, где пока еще никто не спит.
- Оу-Май. - Невольно выдает он одну из традиционных присказок Гильдии, по слухам, пришедшую еще от самого Основателя, который озвучивал сию непереводимую на всеобщий фонему в моменты особого удовлетворения от сложившихся обстоятельств и представившейся возможности поработать.
И на сим, приняв судьбоносное для себя и для нового мира решение, одинокая человеческая фигурка неспешно и спокойно пошла в сторону ночного города, на ходу приводя себя в порядок и принимая максимально благопристойный и не угрожающий вид.
Где-то далеко, в разных концах мира, одновременно звучно чихнули несколько весьма необычных личностей человеческого и нечеловеческого племени.
Приглашения
Гион, после того как был похищен в гости к островитянам, а после оказался вынужден расплачиваться за спасение, приобрел, вернее, еще сильнее развил такую полезную в его деле черту, как параноидальная осторожность и желание защитить себя от повторения едва не случившегося сценария. Потому-то он очень удивился, когда его, работающего в собственном кабинете недавно выкупленного и чрезвычайно укрепленного особняка в центре Морграфа, отвлекли вежливым покашливанием.
В ответ, Гион столь же вежливо послал сигнал тревоги своим телохранителям, как семейным, так и лично нанятым, а также активировал личный комплект амулетов и рефлекторно ударил в незваного гостя молнией из боевого амулета. Из всего вышеперечисленного удалось только активировать защиту, потому что сигнал неизвестным образом просто отказался отправляться, будто тревожная система просто не реагировала на команды, а ударившая во вторженца молния безвредно в него впиталась, даже не выдав ореол защитного контура вокруг противника. А противника ли?
- Прошу прощения за вторжение, но я здесь исключительно с мирными намерениями и, как бы ни закончилась наша беседа, не собираюсь причинять вам никакого вреда, юноша. - Говоривший был, ну, обычным, причем настолько обычным, что случайно настолько невыразительную внешность приобрести просто невозможно будет. - Итак, Гион де Фараль, я просто желаю передать приглашение на весьма занимательный, я так думаю, званый вечер. Приглашение, программу оного вечера, а также очерчение тех рамок, в каких вы можете на сценарий мероприятия повлиять.
И, зараза такая, вежливо и с максимальным почтением положил на стол пухлый конверт из отличной бумаги, да еще и с незнакомой восковой печатью. Совсем незнакомой, ни герб, ни символы непонятного наречия, ни что-либо еще не говорило Гиону вообще ничего. Несколько секунд он пытался побороть желание просто заорать и выпрыгнуть в окно, но все же поборол - для
