Путь Благости - Юлия Галынская
— Почему об этом никто не говорит? И куда делась земля Благого? Что стало с Алирантом?
— Смотрю, вопросы появились? — довольно протянул предок.
— Просто, слушая вашу болтовню, идти легче.
Седой, недовольно фыркнув, сложил руки на груди и молча зашагал дальше, а я, поправив явно растущего на моей спине парня, продолжала идти следом. Эта история, как фрагменты мозаики, неожиданно заполнила прорехи изначальной истории, заставляя ее играть новыми открытиями. В душе ворочалось странное чувство, что, когда все встанет на свои места, мой мир уже не будет прежним, но он и так менялся. Мне захотелось поскорей увидеть его обновление, и потому я всерьез задумалась о том, не проявить ли свою вежливость и попросить рассказать, что случилось дальше.
Глава 13
Леон Де Калиар
Я завис между сном и реальностью. Ночь ритуала вставала перед глазами, увлекала деталями и будоражила в теле воспоминания. Литэя готовила к ритуалу руны, разбирала последовательность, а я выбирал место. Один из девяти семейных ритуальных залов.
Выбор остановился на одном из не больших. Он был одним из самых старых и я точно знал — Литэе тут понравится, и не прогадал. Она носилась вокруг меня, с восторгом разглядывая старинные стены, исписанные рунами защиты, обходила вокруг всех девяти колонн, что создавали внутренний ритуальный круг, а алтарный камень из цельного куска белого оданита привел ее в нервный трепет.
Поднимая голову, она завороженно рассматривала кристаллы водной луны, что заменили здесь освещение, и в какой-то момент я понял, что мысли о ритуале вылетели у меня из головы. Мне надо было уже тогда понять, что я не готов. Слишком рассеян. Видя светлые блики на лице Литэи, напрочь забыл про время и любовался ею.
Ровно в полночь стены замерцали, выстраивая защиту зала. Теперь нас никто не мог потревожить, пока мы сами не покинем зал. Литэя от этого действия вздрогнула и нахмурилась. Как и я, понимая, что слишком увлеклась посторонними вещами. Сосредоточившись, встала передо мной, такая серьезная, хрупкая, утопающая в ритуальной хламиде, под которой она была полностью обнажена, и эта мысль отозвалась жаром в моем теле.
Эта была вторая причина, которая должна была в тот момент остановить меня. Потеря сосредоточенности никогда не приводила к успеху. Но, видя Литэю с ее поистине детской решительность и отчаянностью, я не смог пойти на попятную. В ее глазах плескалась надежда и желание идти до конца. И я сдернул с плеч свою хламиду, оставаясь перед ней в коротких штанах с прорезями на бедрах. Мне отчаянно захотел взволновать ее, зацепить хоть чем-то. Понять, что я волную эту девушку не меньше, чем она меня.
— Готова? — тихо спросил, встречаясь с серым взглядом.
— А ты? — Литэя нервничала, и меня это заводило еще больше.
— Давно готов.
— Может, оденешься? — Лита отвела взгляд.
— Зачем? Так тебе будет удобней рисовать руны, или я тебя смущаю? — провоцировал я девушку, и видя, как румянец заливает её щеки, чувствовал себя победителем.
— Ты всё помнишь? — Литэя продолжала держать оборону, и её немного сердитый голос встряхнул меня.
— Да, не сомневайся.
К ритуалу уже всё было готово: чаша с нашей кровью и рунические письмена на алтаре, что усилят нашу связь. Оставалось начертить руны на наших телах и, активировав их, провести на алтаре около часа для полного слияния. Протянув Литэе открытые ладони, я спросил фразу активации:
— Добровольно ли ты вступаешь в этот ритуал?
— Да. — Литэя положила свои руки поверх моих, и я балдея от ощущения нежной кожи в своих ладонях, чуть не прозевал её вопрос: — Добровольно ли ты, вступаешь в ритуал?
— Да.
Колонны внутреннего ритуального круга плавно засветились, убирая все тени из нашего с ней пространства, делая ткань хламиды полупрозрачной и тревожа мое воображение.
Окунув указательный палец в ритуальную чашу, Литэя принялась за нанесение рун. Девять рун на девяти центрах связи. Лоб, ладони, плечи, солнечное сплетение, спина, ноги. К каждой руне еще три: равновесие, усиление, чистота. Каждая руна не просто вырисовывалась на моем теле, но и активировалась дыханием девушки.
Простой по своей сути ритуал оказался невероятным искушением. Тонкие нежные пальцы, выводящие узоры, неожиданно опаляли кожу. Легкое дыхание представлялось поцелуями, и это кружило голову, наполняло тело тянущей мышцы истомой. Желание притянуть к себе Литэю, поцеловать ее и, стянув с нее хламиду, прижать к себе, становилось навязчивым и нестерпимым.
Все практики по самоконтролю лопались как мыльные пузыри. Я пытался сосредоточиться, стиснув кулаки, выдержал написание руны на спине, на груди…
— Наклонись, — тихий шепот мурашками прошел по коже, тонкие пальцы выписали руну на лбу, — я не достаю.
Подхватив Литэю под бедра, усадил ее на высокий алтарь. Замерев между ее ногами, осознал, что только ухудшил ситуацию. Тонкая ткань сползла с обнажённых ног, открывая нежную кожу бедер. Легкое дыхание скользнуло по лбу. Резко поднял взгляд и столкнулся взглядом с Литэей. Она была растерянна, напугана. Её щеки пылали, дыхание было прерывистым, и, отводя взгляд, она облизнула сухие губы.
— Твоя очередь, — прошептала она.
Надо было остановиться. Всё шло не по плану. Но желание прикоснуться к ее телу стало сводить с ума. Я окунул пальцы в чашу и, стараясь справиться с волнением, сразу двумя руками написал руны на её ладонях. Одну за одной поднес к губам и опалил их своим дыханием, руны слабо засветились, говоря о начале активации магии ритуала. Поднял руки к плечам, пальцы скользнули в прорези хламиды, и это действо было настолько интимным, что возбуждение вспыхнуло с новой силой, погнало кровь по телу и стало заметным. Сжав девичьи плечи, я активировал на них руны.
Руки коснулись бедер, спускаясь к ним, я почувствовал, как Литэя задрожала, мое дыхание совпало с ее не то всхлипом, не то вздохом. Я боялся подниматься, боялся показать ей, что плохо контролирую себя, но останавливаться было нельзя, и, поднявшись, я обнял девушку, вырисовывая на ее спине очередные руны. Можно было снять ее с алтаря, повернуть к себе спиной, но я сходил с ума от ее тепла и запаха. Оставались две руны. На ее груди, в районе солнечного сплетения, и лбу. Вот только я еще не активировал руну на спине.
Литэя отводила взгляд, заливаясь румянцем, прикусывала губу от смущения, а я, поддавшись порыву, дернул за
