О мече и серебре - Дженьюари Белл
Лара не отвечает, и я знаю почему.
Я тоже знаю, почему будущее Кири полно тьмы.
Но тьма лучше, чем ничего — и эта мысль придает мне сил.
Будущее Кири никогда не будет пустым, как бы сильно она меня за это ни ненавидела.
Она отворачивается, хватая несколько кубков с деревянной полки, и Лара обращает свой скорбный взгляд на меня.
В моей голове нет ни капли сомнения, ни капли.
Лара знает.
Глава 16
КИРИ
Я просто лопаюсь от удовольствия. У нас не было времени готовить с того самого первого вечера, когда я вызволила Меча из Коттлсайда, и мы обходились черствым хлебом, который я таскала в своей сумке неделями, овощами, которые видали лучшие дни, и остатками моего острого вяленого мяса с копченостями.
— Лара, я тебя люблю, — говорю я ей, поглаживая рукой надутый живот. — Это было так вкусно. — Меня накрывает приступ кашля, и я прикрываю рот, пытаясь подавить его.
Я делаю большой глоток вина, позволяя алкоголю обжечь горло и расслабить грудь.
Я не обманываю ни Лару, ни Меча — они оба смотрят на меня с одинаковой тревогой.
— Я не хочу об этом говорить, — говорю я им, опустив кубок. — Мы делаем все, что можем.
— Ты хочешь, чтобы я притворилась, будто не знаю, зачем вы здесь, или мы перейдем к делу? — спрашивает Лара, непривычно резко.
— Давай к делу, — говорю я со вздохом.
Меч молчит, как могила.
Я прищуриваю один глаз. Ну, это выражение приобрело новый смысл после нашего маленького некромантского эксперимента в кургане в Горах Хиирек.
— Ты пьяна? — спрашивает меня Лара. — Ты почти не пила вина.
— Нет, просто думаю о том, какие друзья у Меча разговорчивые, — я хлопаю ресницами в его сторону, и он тяжело вздыхает, закатывая глаза с отвращением.
Ах да, все вернулось на круги своя. Все хорошо, мир в порядке.
— К делу, — говорит Лара, сцепляя пальцы в замок. — Вам нужна Корона… ее корона.
Я выдыхаю, сама не зная, что задерживала дыхание, облегченная тем, что Лара не произнесла имя богини.
— Она у Бриллиантового Короля.
По пухлому лицу Лары пробегает волна понимания.
— Я этого не видела. Я видела бал, танцы, тебя и еще нескольких человек, и корону, которую надевают тебе на…
Меч рядом с ней двигается, и Лара замолкает.
— На голову? — заканчиваю я за нее, опираясь на локти. — Зачем? Я выпила из проклятой Чаши, и теперь я должна носить корону этой суки?
Лара шипит сквозь зубы от моего ругательства.
— Осторожнее.
— Она не слушает, — говорю я, наливая себе еще вина. — Если и слушает, то наслаждается моими мучениями.
— Сомневаюсь, — говорит Меч. Его губы изогнуты в мрачной усмешке.
— Это потому, что ты думаешь, будто я вру обо всем, — я поднимаю свой бокал в его сторону, и немного вина выплескивается. Ладно, может, я немного менее трезва, чем думала. — Обещаю тебе. Если богиня, которая украла мою жизнь, наблюдает за нами, то она наслаждается каждой минутой, когда я пытаюсь сбежать от своей судьбы.
— Твоя жизнь всегда принадлежала только одному, — говорит Меч, его лицо более оживленное, чем я когда-либо видела, зубы сжаты. — Она не принадлежит ей. Никогда не принадлежала. Никогда.
Я смотрю на него. Он имеет в виду, что моя жизнь принадлежала мне самой? После того, как они убили мою мать, всю мою семью? После того, как украли ее у меня, заставили давать клятвы, в которые я не верила?
— Я не ожидала от тебя такой откровенной жестокости, — шепчу я. Мне больно от жестокости его слов, когда он видел эти проклятые шрамы, видел правду моих чувств, моей жизни.
Он моргает на меня.
— Это было ниже твоего достоинства. — Слова встают колом в горле. Моя жизнь никогда не принадлежала мне.
— Я не… — начинает он.
Лара прочищает горло, и он замолкает.
— Ты же знаешь, видения не всегда точны, Кири. — Она поджимает губы, затем доливает свой кубок. — Не важно. Ты волнуешься из-за того, что будешь так близко к Аларику? Что, если он…
— Аларик? — перебивает Меч.
— Так зовут Бриллиантового Короля. — Я ковыряю ногти, все еще слишком раздраженная, чтобы смотреть на него. — Аларик Стоун. Слишком пафосно, если вы спросите меня, но он никогда не отличался тонкостью. Или вкусом.
— И ты согласилась выйти за него замуж. — Меч откидывается назад, скрещивая руки на груди.
Я сверкаю на него глазами.
— Нет, я согласилась быть его невестой, а потом сбежала с кучей его дурацких блестяшек. И посмотри, куда это меня привело. — Я смотрю на него сверху вниз, что непросто, учитывая разницу в росте, но я готова к этому вызову.
Лара трет лоб двумя пальцами, тяжело вздыхая.
Мои слова вылетают сквозь стиснутые зубы.
— Я умру, если не украду у него еще раз. Мне придется работать с мужчиной — нет, с самцом Фейри — который явно думает обо мне хуже некуда, и мне придется взять с собой лучшую подругу и надеяться, что нас никто не убьет за это.
Плечи Меча опускаются. Он больше не выглядит злым или жестоким. Он хмурится, да, его темные брови сведены, но он… грустный.
Я тоже, мне так паршиво от всего этого, что болит грудь.
Хотя, может, эта боль просто от проклятия.
Я отодвигаю свой бокал с вином подальше, отрезаю кусок сыра от круга передо мной, просто чтобы занять руки. И глаза.
Я не хочу смотреть на Меча.
— Ты такая эгоистка, — выпаливает Лара.
Я киваю, вскидывая обе руки в благодарном удивлении.
— Наконец-то, кто-то со мной согласен…
Но палец, который указывает Лара, направлен не на Меча. Он направлен на меня. Я моргаю, с открытым ртом уставившись на ее руку.
— Неужели ты не видишь? — Она издает раздраженный звук. — Это больше, чем просто ты, Кири Илинус из Солы. Это больше, чем проклятие — посмотри, какие колеса привели в движение боги. Игровая доска расставлена.
Я пытаюсь придать своему лицу максимально невинное выражение, на которое способна.
— Смерть. — Она дергает головой в сторону Меча, который по-прежнему молчит. — Хаос. — На этот раз она жестом указывает на меня. — Магия. — Она указывает на себя. — Это огромная сила от Пантеона, который очень долго находится в состоянии войны, разрывая Хеску на части в процессе.
— Хеска… — я замолкаю, потому что хотела сказать, что с Хеской все в порядке.
С Хеской все не в порядке, и, возможно, она права. Возможно, я обманывала себя, будучи такой же эгоистичной, как Лара утверждает.
Лара поднимает брови, явно ожидая ответа.
