Западня для оборотня - Эми Мун
Затаив дыхание девушка покосилась на мужчину. Он действительно просто лежал. Не пытался лезть ей в трусы или тискать за грудь. Да что там! Альфа даже не был возбужден.
И от этого становилось не по себе. Она не привыкла к такому! Брань и мерзкие шуточки – сколько угодно. Упреки, угрозы, льстивые обещания, даже попытки подкупа – тоже было. Всю жизнь, сколько Глория себя помнила…
– Тебе легче.
Пусть варвар, как обычно, не спрашивал, а утверждал, но привычка огрызаться на этот раз даже не тяфкнула. По малой капле, незаметно и плавно, становилось легче. Режущие шипы теряли свою остроту, давая телу отдых. Оборотень действительно ее лечил!
– Это странная магия, – проворчала, старательно хмуря брови.
– Не магия, а связь. У волков нет магии.
– Ага, конечно, – фыркнула, вспоминая давящую волну силы, которую она почувствовала на дуэли, – там, с этой… Сигрид, у меня чуть кровь из ушей не потекла.
Мужчина замолк. Но ненадолго.
– Ты про силу альфы? Ты ее почувствовала без метки?
– Какой метки?!
Голос истерично взвизгнул. С меткой у нее ассоциировалось только одно – рабство. Объятья стали крепче, не давая соскользнуть с кровати.
– Парной метки, – поспешно ответил Ньял, – оборотни кусают друг друга вот тут… – легко коснулся между плечом и шеей и сразу убрал руку. – Это знак, что оба, кхм, будут до конца вместе. Что между ними особенная связь – дар Матери Волчицы. И она позволяет лучше понимать, чувствовать… О, хирс задери, я не сумею объяснить словами.
Не сумеет и демон с ним! Глория облегчённо выдохнула. Укус – это другое. Не рабское клеймо, которое не позволяет сделать лишнего шага. У мамы было такое. Поставили при ее первой попытке уехать из города, как только на руках появились деньги. Ублюдок-папаша стащил все до медяка, обобрав несчастную и бросив в порту на произвол судьбы, когда очередная его авантюра провалилась.
– Могла бы догадаться, что волки кусаются, – пробормотала, прикрывая глаза.
Боль совсем отступила, и, пожалуй, сейчас Глория чувствовала себя сносно. Может, не такой бодрой, как обычно, но хорошо. Уж ей-то было с чем сравнивать…
– Еще р-р-рычат…
Басовитые раскаты были совсем не злыми, а мягкими и пушистыми, как волчий мех. Глория хихикнула – даже внутри щекотно.
– … и облизывают друг друга…
Съязвить бы «Под хвостом?», но вместо этого вырвалось:
– Носы?
– Да. Особенно, если на них такие красивые пятнышки…
Внутри стало еще щекотнее, и странно горячо. А голос упал до шепота:
– Это веснушки. У оборотней их нет, Анника сказала.
– Нет… И таких красивых волос тоже. Они сияют, как лепестки огнецвета. Ярче заката и живого пламени…
Он не изменял положения их тел, не пытался сдвинуть руку хоть на дюйм выше обозначенного маршрута, проверяя границу дозволенности. Не поступал, как обычно поступает мужчина, пытаясь завалить женщину в койку. Просто рычащие нотки в голосе превратились в нежный бархат. И движения ладони стали еще более осторожными, почти невесомыми.
Она лежала рядом с мужиком, способным выбить из нее дух одним ударом или разгрызть напополам несколькими укусами. Превратить жизнь в ад в клетке, где нельзя встать в полный рост, потому что он просто мог, а ей нечем было защититься. Но вместо этого лечил сейчас. Просто лечил, а не домогался, хоть она ожидала именно этого.
– Не люблю веснушки и свой цвет волос. И никогда не видела этих… огнецветов.
Шепот нежных губ едва проникал в уши. От испепеляющего желания устроиться между стройных ног ломало хуже, чем после сока забродивших ягод. Но Ньял не позволял себе и полдюйма лишнего движения. Как на охоте, терпеливо следил за сладкой добычей, чувствуя тихий звон первых нитей их Связи. Они были такими тоненькими… Хрупче легковесной паутинки, но ведь были! И дикая лисичка больше не точила об него острые зубки, позволяя медленно подобраться ближе.
О, с каким трудом ему давалось сохранять спокойствие тела. Но волк помогал изо всех сил, звериным чутьем угадывая, что возбуждение сейчас лишнее.
– Ты их обязательно увидишь и полюбишь, – возразил осторожно. – А теперь – отдохни. Сон уберет остатки боли.
Да, он отступил. Но только пока. Охота в самом разгаре, но пусть добыча верит, что по-прежнему свободна.
Глава 18
Еще ни один день в землях Айсвинда не проходил в привычном ей ключе, и этот не стал исключением. Глория молча сидела на кровати, а вокруг горели языки пламени… то есть лепестки огнецветов! О, Боги…
С утра пораньше оборотень решил довести ее до сердечного приступа. Едва продрав глаза, она кубарем скатилась с кровати – всюду полыхал огонь. Только дыма не было, и само пламя не двигалось…
– Это всего лишь огнецвет. Ньял принес его, пока ты спала.
И да, в логове находилась Рагна. Сидя за обеденным столом, мать Альфы изучала ее с каким-то нездоровым любопытством, как будто видела впервые.
– Доброе… утро, – икнула Глория, точно так же разглядывая оборотницу.
Что она тут делает?! Конечно, альфа говорил, что хочет видеть мать в своем логове, но с учетом того, что знакомство как-то не задалось… В общем, Глория была уверена – никто не придет. Ну не может же Ньял приказывать собственным родителям! Они же… они его родители! Или у оборотней и тут все с ног на голову?
– Как ты себя чувствуешь? – между тем спокойно осведомилась оборотница, но голубые глаза пристально следили за каждым движением, отчего становилось еще больше не по себе.
– Хорошо…
А ведь и правда хорошо чувствовала! Как будто всю ночь на теплом песочке нежилась. Бессовестно отсыпалась на
