Король Вечности - Л. Дж. Эндрюс
В животе заныла острая боль. Веки устало опустились.
– Смотри на меня! – вскрикнул он. От неожиданности я резко вздрогнула и открыла глаза. Бладсингер поднялся и схватил мой подбородок. – Ты считаешь свой народ непричастным, и я не могу обвинять тебя в этом. Откуда принцессе знать правду, если всю ее сознательную жизнь нас выставляли злодеями?
– Они бы не сделали того, о чем ты рассказываешь. – В этот момент я возненавидела свой надтреснутый голос.
Эрик медленно провел по моей щеке большим пальцем.
– Ах, любовь моя. Ты полагаешь, что мир был достигнут благодаря любезностям и моральным принципам? В каждом из нас таится тьма, и отчаянное стремление выжить порой обнажает самые жестокие стороны человеческой души.
Дыши. Соберись. Вместо этого страшно хотелось развалиться на части или броситься за борт, убежать к своему народу и требовать правды. Я знала о прошлых сражениях между земными правителями, объединившими королевства и приведших нас к войне с морем. Знала о жажде крови и боли, выпавшей на долю каждого королевства.
Неужели они, стремясь во что бы то ни стало сохранить свои жизни, впали в настоящее безумство и высасывали кровь из невинных?
Сколько бы мне ни хотелось признавать это, но пытки молодого морского принца, а затем убийство его отца давали достаточно оснований для восстания моря против земли ради новой, масштабной войны.
Однако все сказанное им было ложью. Должно быть ей. Мои мать и отец не потерпели бы тиранию над ребенком. Разве что если с кем-то из них не случится беды… Ужас сковал мои жилы. Узы между нашими людьми были крепкими. Мой отец проявлял жестокость и зверство, стоило моей матери подвергнуться угрозе. Она поступила бы так же. Ни одна человеческая жизнь не встанет превыше ее семьи.
Я не отстранилась от его прикосновения. Просто выдержала его испытующий взгляд и произнесла:
– Неважно, что я скажу, ты веришь только своим словам; так за что же мне нужно расплачиваться, Бладсингер?
– Сейчас я буду наслаждаться их страданиями и отчаянными попытками вернуть тебя. – Уголок его рта слегка скривился. – И спокойно спать, зная, что они воображают все те ужасы, которые ты, должно быть, испытываешь здесь.
– Ужасы, которые ты планируешь устроить в ближайшее время, верно?
– Не хотелось бы испортить сюрприз. – Эрик склонился ко мне, его рот замер над моим. – Скажем так, ты стала моей самой ценной собственностью.
В голове крутились тысячи вариантов использования его крови для истязаний. Я выдернула подбородок из его рук и устремила глаза на доски пола.
Эрик прищелкнул языком.
– Я огорчил тебя. Не выношу, когда ты расстраиваешься.
– Ты меня не расстроил. – Взгляд оставался прикованным к половицам. – Ты меня разочаровал.
В комнате на долгое время воцарилась гробовая тишина. Этой повисшей паузы было достаточно для моего разгоревшегося любопытства. Его губы плотно сжаты, между бровей пролегла борозда легкого недоумения. Лицо одновременно отвратительно и прекрасно.
– Разочаровал тебя? Весьма необычный ответ. Как я могу оправдать твои ожидания в роли твоего похитителя?
Безжалостная ухмылка пронзила мою грудь.
Я сцепила руки за спиной, стараясь скрыть трясущиеся от волнения пальцы.
– Пусть я глупа, но я была добра к тебе в детстве. А теперь ты извратил эту самую доброту в нечто уродливое. – Я усмехнулась. – Возможно, я разочаровалась не в тебе, а в себе, так как однажды поверила, что у такого существа, как ты, может быть крупица сердца. – Мой голос звучал приглушенно и тихо. Мужчина, подобный Кровавому певцу, лишен нежных, человеческих чувств, но поток фраз остановить не удалось: – Поступай как знаешь, Бладсингер. Сердце, которое я когда-то открыла, как наивная девчонка, скрылось там, где тебе уже не удастся его коснуться.
Внезапно Эрик вышел из-за стола и притянул меня к себе. Грудь к груди, бедро к бедру, его порочные глаза метались из стороны в сторону.
– Ты сжалилась над мальчишкой, потому что знала, что от меня всегда будет исходить опасность. Захотела приручить эту угрозу, верно? Не притворяйся, будто была добра по доброте душевной. Доброта не предоставляется даром, любовь моя. Рано или поздно за нее приходится расплачиваться.
Я не стала уклоняться от его пристального взгляда и вскинула подбородок, так что наши носы соприкоснулись.
– Что за унылое существование ты ведешь, раз не способен понять искреннюю заботу?
– Побереги свою жалость и лучше побеспокойся о своей жизни.
Я решительно выдернула руку из цепкой хватки. Он не возражал, но в глазах пылала ярость. Мои слова задели за живое. Хотелось надеяться, что он истечет кровью от услышанного.
Я не в силах изменить свершившееся, но в том, что Эрик-Кровавый певец вернулся в наш мир, виновата именно я. Неважно, были ли мои люди раньше отъявленными чудовищами, сейчас это не имело никакого значения. Я заплачу цену, чтобы уберечь их, ведь сама навлекла на себя беду, поверив, что в сердце негодяя кроется нечто хорошее.
Бладсингер полагал, будто я навещала его из опасения, что он может натворить что-то в будущем. Ну что ж, настоящей правды ему никогда не узнать.
Меня тянуло к нему, как морское течение, даже в детстве он вызывал какое-то извращенное любопытство, влечение. Я должна была сопротивляться, точно так же, как сейчас хватало сил противостоять тяге к морю.
Я испуганно отшатнулась, заметив, как поднялась его рука, но ожидаемого удара не последовало. Кровавый певец хлопнул ладонями по деревянной обшивке, прижав меня спиной к стене. Находясь так близко, я различала кровь, пульсирующую в его жилах, ощущала кислый вкус его ярости.
– Отомсти, Бладсингер, – жестко проговорила я. – Ты твердо решил, так что делай, что задумал, но я никогда не попрошу о помощи. Не стану твоей пешкой, способной причинить им боль. Лучше перережу себе горло.
Он замешкался, а затем прикоснулся кончиками пальцев к моей раскаленной скуле. В ответ я отвернула голову. Ублюдок провел рукой по моему подбородку, словно погрузившись в темные глубины собственных мыслей.
Наконец Эрик прервал молчание, его холодный и мертвый голос пробирал до костей:
– Если бы все было так просто, Певчая птичка. Ты – идеальный непредвиденный клинок, который вырежет сердце твоего народа. Им придется страдать. Тебе предстоит наблюдать. И лишь когда они будут стоять на коленях, умоляя, я подарю им смерть, которой они жаждут.
Сказанные слова
