Боготворимая вервольфом - Эми Райт

Я слышу тихое проклятие Джесси и шорох движения.

— Я еду. Буду как можно скорее, — она замолкает, и я думаю, что она повесила трубку. Через мгновение она говорит: — Где вы?

Когда Джесси стучит в мою дверь, ее лицо бледное. Оно становится еще бледнее, когда она входит и видит Уильяма, неловко лежащего на диване, тело скованное и без малейшей реакции.

— О боже, — Джесси бросается к нему.

Мне приходится сдерживать новый приступ вины за то, как он пострадал.

Кейтлин садится в кресле, потирая глаза. Я наблюдаю, как она оценивает ситуацию, и на ее лице появляется мрачное выражение.

— Он все еще там. Нам просто нужно снова разбудить его.

Джесси гладит Уильяма по лицу, но никакой реакции. Это нехорошо. На улице уже глубокая ночь. Даже до того, как Джесси сняла проклятие, Уильям пробуждался ночью. Теперь он больше статуя, чем человек. Ужасно видеть это.

Кейтлин встает и подходит к Джесси и Уильяму. Она протягивает руку.

— Можно?

Джесси оглядывается и кивает. Кейтлин кладет руку на плечо Джесси, закрывая глаза. Я подхожу ближе, желая сделать больше.

Она молчит так долго, что ужасная грызущая тревога в сердце кусает больнее.

Кейтлин прочищает горло.

— Расскажи мне о нем. Я не могу хорошо прочитать. Его душа выглядит неуравновешенной, но я вижу здесь только хорошее.

— Что ты имеешь в виду? — голос Джесси хриплый от горя.

— Душа того, кто делает больше добра, чем зла, кто отдает больше, чем берет, хранит магию. Большинство людей не знают, как ее использовать, но она там.

— Это Уильям, — всхлипывает Джесси. — Он видит себя иначе.

Кейтлин хмурится.

— Расскажи подробнее.

— Верно, — вмешиваюсь я. — Он всегда помогает. Не принимает благодарностей. Всегда отмахивается. С рвением настаивает на том, чтобы возвращать долги.

Джесси кивает.

— Из-за проклятия. Из-за того, что к нему привело. Когда он был человеком, он украл деньги у семьи, которую предал. Оказалось, на украденном лежало проклятие, и теперь он видит себя только таким.

Кейтлин медленно кивает.

— Хорошо. Значит, это объясняет, почему когда я смотрю, я вижу душу в дисбалансе, но не могу почувствовать причину. Это то, что он сам о себе думает.

Джесси рыдает и прижимает мокрую щеку к каменному лбу Уильяма.

Мои когти впиваются в ладони, когда я сжимаю кулаки.

— Ты можешь его спасти? Что они с ним сделали?

Челюсть Кейтлин напряжена. Ее выражение серьезное.

— Они реактивировали проклятие. По сути, оно снова превратило его в камень, на этот раз навсегда. Я могу обратить это. Беспокоит меня крыло. Его легче исцелить, пока он каменный, но у меня нет накопленной магии, — она ахает. — Гримуар!

Я уже превращаюсь.

— Я принесу его, — слова вырываются рычанием, когда я вываливаюсь из комнаты в звериной форме, не теряя времени. Молодой человек с криком страха отскакивает к стене лестницы, когда я проношусь мимо. Женщина на улице кричит, когда я перепрыгиваю через машину и мчусь к переулку, где Кейтлин оставила свою сумку.



Кейтлин

Я неловко стою рядом с Джесси, пока она держит на коленях каменную голову своей пары и нежно проводит рукой по его щеке. Хотела бы я найти нужные слова.

Но их нет, правда? Особенно когда именно по моей вине он оказался в таком состоянии. Я все еще потрясена, что Уильям пришел на помощь, чтобы спасти меня, после того что сказал за ужином. Это лишь показывает, какой прекрасной душой обладает мой великолепный оборотень. Его друзья так сильно о нем заботятся.

Я с вздохом опускаюсь обратно в кресло. Потому что, конечно, именно поэтому он не может быть моим. Вот только сбегать было неправильным решением. Теперь я это понимаю. Я больше не та девушка. Или стараюсь не быть ею. Когда все это закончится, так или иначе, я подойду к Рису и скажу ему прямо.

Дверь распахивается, и он врывается внутрь, с сумкой в зубах. Он бросает ее к моим ногам. Тяжелый стук гримуара не спутать ни с чем. Я испытываю облегчение. Я даже не подумала забрать его раньше, так была озабочена спасением Уильяма.

Поспешно я расстегиваю сумку и достаю его. Затем до меня доходит. Он не откроется для меня. Все время, пока Мориса не было, я думала о последних хранящихся внутри предметах, рассчитывая, хватит ли их. Даже если бы хватило, моя энергия настолько разбалансирована, что он никогда не откроется для меня.

Но у меня больше ничего нет. Так что я кладу тяжелую деревянную коробку себе на колени и закрываю глаза.

Они снова распахиваются от изумления при тихом щелчке крышки, и я смотрю в открывшуюся коробку.

— Я… — я не настолько эгоистична, чтобы сидеть здесь и дольше задаваться вопросами. Моя рука ныряет в коробку и хватает последние оставшиеся предметы. Гул накопленной магии теплый и успокаивающий.

Я делаю долгий выдох. Я могу это сделать.

— Дай крыло.

Морис одной рукой поднимает кусок с пола, ожидая следующих инструкций.

— Приставь его на место.

Он совмещает сломанную часть с остатком крыла горгульи, наполовину сложенного, как и было, когда он застыл.

Я крепко сжимаю талисманы в кулаке и подхожу к Уильяму. Как только я кладу руку ему на плечо, я понимаю — это сработает. Сила в предметах жужжит, вызывая покалывание на коже, когда она покидает меня и входит в камень. Рис отступает с изумленным выражением, когда камень срастается обратно, а кончик крыла закрепляется на месте.

Джесси сияет.

— Это была легкая часть, — говорю я ей, не желая вселять в нее надежду слишком рано. — Следующая часть — это то, для чего мне нужна ты.

Она кивает. Оба ждут, когда я скажу, что делать. Правда в том, что я не очень-то знаю.

— Дай мне руку.

Джесси протягивает руку. Ее ладонь влажная от пота. Или, может, это моя. Сама не зная почему, я тянусь и к Рису. Что угодно, что поможет мне сохранить равновесие, пока я совершаю самое сложное колдовство в своей жизни. Жаль, что я не читала больше об исцеляющей магии. Жаль, что не изучала проклятия горгулий, когда жила на юге у Риты. Поздно для глупых сожалений.

Я закрываю глаза и концентрируюсь.

Талисманы хорошо ощущаются в руке, так что я оставляю их там. Я использовала накопленную магию, но гладкая поверхность камешков и хрупкий хруст засушенных лепестков и листьев укореняют меня в том, что я знаю.

Я выхожу за пределы себя, используя Джесси как талисман. Сразу же я