Красавица и опальный генерал драконов - Ольга Ивановна Коротаева

И прижала ладонь к груди, где стало так тепло и приятно, как тогда, во сне. Мысль о том, что случилось между нами на самом деле, практически окрыляла.

— Поделись знанием, — потребовал кот.

В этот миг дом снова содрогнулся, и из провала, где раньше была башня, вылетел дракон. Он устремился ввысь и быстро растворился в темноте неба.

— Столичный гость нас покинул, — резюмировала я и открыла дверь. — Идём, Лиус. Поздравим диира Ралда с победой.

* * *

Макоул стоял посреди развалин, осколков и остатков несостоявшегося пиршества в честь Нового года. Заложив руки за спину, мужчина смотрел туда, где раньше было окно. Сейчас там был провал в стене, и ветер заносил в залу серебристый снег.

— Диир Ралд? — позвала я, не решаясь ступить по обломкам. Не хотелось ломать ноги. Сообщила с порога: — Лиус теперь кот… Хозяин дома неторопливо развернулся, и от его взгляда по телу будто молния прошлась.

— А цветы пропали, — сипло добавила я и отпустила животное. Перепрыгивая камни, кот понёсся к дииру, вопя во всю глотку:

— Проклятие снято! Мы свободны!

Но Макоул его будто не слышал. Мужчина смотрел на меня, не моргая, словно боялся, что я исчезну. И мне было так приятно его восхищённое внимание, что щёк коснулся жар. Хотелось немедленно повторить всё, что мы с дииром делали той ночью, и убедиться в реальности происходящего.

Будто прочитав мои мысли, Макоул двинулся ко мне, сметая с пути обломки так легко, будто они были сделаны из папье- маше. А приблизившись, притянул меня к себе и молча приник к губам, одарив таким страстным поцелуем, что подогнулись колени.

Диир подхватил меня на руки и понёс к лестнице…

Вот только она сильно пострадала, часть ступеней перестала существовать.

— Упс, — улыбнулась я и указала на дверцу в крошечную спаленку прислуги, где у нас с Макоулом всё и произошло. — Может, туда?

Мужчина развернулся и стремительно понёс меня в комнату, где недавно я отогрела его тело. И заодно (как оказалось) и сердце. Дверь за нами захлопнулась, и снаружи в неё заскреблись:

— Эй, а я? Пустите меня! Хозяин? Кристин?

Но нам было не до кота. Макоул напоминал воина, который только что вернулся с поля битвы. Припыленный, уставший, но жадный до женской ласки, он вжал меня в своё тело так, что стало нечем дышать, а потом снова завладел моими губами.

Терзал их, одаривая такими страстными поцелуями, что закружилась голова, а по венам заструился настоящий огонь. Обвив мускулистую шею диира руками, я пылко отвечала на его ласки, а мужчина рвал шнуровку на моём платье так легко, будто то была паутина.

Освободив меня от одежды, скинул свою и уложил меня на ворох ткани. Так же, как и в первый раз, мы обнялись на полу. Сливаясь в единое целое, наслаждались друг другом, и жар наших тел распалял сердца, пробуждая такие яркие чувства, что казалось — мы сгорим в этом пламени дотла.

Позже, когда я нежилась в объятиях Макоула и выводила пальчиком на мускулистой груди замысловатые вензеля, мужчина спросил:

— Почему я?

— Что? — не поняла я, а потом расплылась в улыбке. — Спрашиваешь, почему я выбрала тебя? Разве не очевидно? Этот Фирст скользкий тип. Каждый раз я видела, как он едва из кожи не выпрыгивал, чтобы понравиться мне. А он даже не замечал, что говорил лишь о себе, прямо как Лиус. Ты думал, что мне мог понравиться махровый эгоист?

— Думал, что эгоист лучше, чем грубое чудовище, — поцеловав меня в макушку, тихо возразил Макоул. — Но ты выбрала меня.

— Почему?

— Почему, почему, — игриво повторила я и прижалась к его широкой груди, а потом провела ладонью по крепкому прессу, пересчитывая выступающие кубики. — Вот поэтому. Какая женщина устояла бы перед таким роскошным телом? Кстати, а почему ты лежал голый в снегу?

Глава 39

Макоул

Вопрос казался простым, но ответить на него оказалось не так-то легко. Как объяснить прекрасной женщине, которая ворвалась в мою жизнь и осветила её, как радуга небо, что я не владел собственным телом и разумом?

Как рассказать о том, что лишь с её появлением во мне начали появляться первые проблески сознания? И я впервые поверил в то, что могу управлять взбесившимся зверем? И разве могу я, открыв всё это, вернуться к началу истории?

Ведь победа равна поражению. Я тяжело вздохнул.

— Всё сложно? — спросила ниир и, взяв меня за руку, посмотрела в глаза. — Попробуй рассказать, я постараюсь понять.

Прижал девушку к себе, не сумел сдержать тёплой волны чувств, накрывшей меня после её слов. Знал, что Кристин сказала это искренне. Уверен, что она приложит все усилия, чтобы выполнить обещание.

Ведь она старательно создавала в моём мрачном замке праздничную атмосферу и, не опуская рук, сражалась за каждый бантик, чтобы украсить мой дом. Казалось, что её старания заставили меня поверить в чудо. Даже снежки, которые девушка кидала в меня, рождали в душе тоненькие лучики счастья.

— Я так благодарен тебе, — выдохнул с чувством и сжал её ладони в своих. И повторил: — За то, что ты стараешься мне помочь, я безмерно тебе благодарен! Пусть это бесполезно, но я буду помнить эти дни, как самые счастливые в моей жизни.

Она нахмурилась:

— Почему бесполезно? Лиус теперь кот, значит, проклятие Алфидии снято. Разве нет? У меня вырвался смешок. Покачав головой, тихо проговорил:

— Лиус хранит в себе не проклятие, а ведьмовскую силу Алфидии. Она шире распахнула глаза:

— А где же тогда проклятие?

Я положил её ладонь себе на грудь и мрачно дёрнул уголком губ. Девушка замерла, шевеля губами. Считала удары моего сердца или прислушивалась, желая ощутить проклятие? Мне же было так хорошо рядом с Кристин, что я был готов умереть за эти минуты счастья.

— В тебе? — наконец спросила девушка и пытливо заглянула в моё лицо. — Или в твоём драконе?

— Ты невероятно умная ниир, — поцеловав её в лоб, шепнул я. А потом глубоко вдохнул и признался: — В драконе. Но он не мой.

— Что значит — не твой? — моргнула девушка и прищурилась: — А чей?

Ещё месяц назад я не смог бы рассказать, ведь проблески сознания были едва ли ни минутными. За прошедшие годы я смирился с собственным безумием и лишь жалел, что надежда не даёт мне разбить колбу с Лиусом.

Я ждал, что однажды придёт та, кто освободит меня от бесконечных мучений, и это стало средством пытки в руках Бакстера. Мой соперник