Подарок судьбы - Мартиша Риш

— А если мы не сдержим зверя, что тогда?

— Сдержите, это не сложно. Даже поодиночке.

— Может, мне стоит остаться тут на ночь?

— Нет. Ты помешаешь, гуляй с чистой совестью, я никого не сожру.

— Хорошо. А этот балахон, он обязателен? Я бы предпочел какой-нибудь короткий плащ или куртку.

— Обязателен. Иначе, боясь нарушить мой покой, от тебя будут шарахаться.

— Не уловил сути.

— А ты подумай, повспоминай наши сказки. Раньше драконы жили и на земле, но источник угас. Остались только лишь неразумные саламандры.

— Хорошо. До какого времени я могу отсутствовать в замке?

— До рассвета. На рассвете улицы заполонят простые люди, дети. Пока нам не нужно, чтоб тебя видели многие. Постепенно привыкнут, но не за один день. А ночью в тавернах и лавках людей не так много, ты особо никому не помешаешь, да и они тебе тоже.

— Хорошо. Встретимся на рассвете.

— Я буду еще спать. Ближе к полудню.

Глава 18

Тревор

Вгляделся в предзакатное солнце, лучами опалившее, будто на прощание, знакомые мне с самого детства косогоры нашего берега. Отсюда их видно через сизую дымку, вслед за уходящим солнцем превращающуюся в черную непроглядную мглу. Перед глазами встали лица гордых и смелых воинов, что были тогда со мной на мосту. Пять лет я с ними возился, пять лет приучал к порядку, обучал всему, что знал сам, уклонялся от их проказ и нещадно строжил. Белокурые, гордые, сильные, только-только оперившиеся юнцы, еще не вошедшие в полную силу. Старшему недавно исполнилось всего лишь семнадцать. Не зря я тогда уступил просьбе княжича, не зря попрощался со своею волей. Ни на секунду не пожалел о принятом мною решении. Они будут жить, а я, быть может, тоже как-нибудь переживу эту ночь. Что значит великая жажда одержимой звериной сутью девицы, что готовит мне эта ночь? Как удержать зверя? Что для этого нужно? Виктор ушел, окинув меня на прощание исполненным тревоги взглядом, перед тем как закрыть лицо капюшоном. Посуда убрана, в коридоре стоит тишина, должно быть, наш этаж опустел, никому не охота столкнуться с голодным драконом. Как же сдержать эту тварь в ладу с какими-то остатками разума? Людей Гордона тоже нужно сберечь. Хоть это место мне никогда и не станет домом, да и по своему происхождению они мне враги, но все же люди. Такие простые, такие ясные в своих незатейливых помыслах.

Прекрасная девушка отошла от края террасы и подошла ко мне ближе, положила свою ладонь мне на руку. Кто она сейчас? Еще женщина или уже чудовище?

— Пойдем в комнату, начинает холодать, ты замерзнешь.

— Да, конечно.

Комната тонет в сумраке, где проглядывают лишь редкие огоньки свечей в подсвечниках. Похоже, на воске и фитилях тут значительно экономят.

Стараюсь пересилить свой страх, воину не подобает испытывать это чувство даже в схватке с драконом. Может, ее стоит связать и оставить так до утра? Хотя, веревка не властна над разумом, а тут дело именно в нем. Днем она сохраняла человеческий разум и в теле дракона. Легкий поворот ее головы, и я тону в сияющей глубине ее глаз, пугающих вертикальным змеиным зрачком.

— Пойдем.

— Куда?

— Ко мне на кровать.

— Что я должен делать?

— А что обычно люди делают в постели ночью?

— Спят.

— А еще?

— Иногда рассказывать перед сном какие-то были, сказки. Читают.

— С книгами у нас не сложилось. А еще что? Есть идеи? Я поняла, давай начнем со сказок, какие ты знаешь?

— Разные.

Милена потянулась пальцами к тонкому шнуру моей последней одежды. Обещала ведь не сожрать, но можно ли верить дракону? Еще можно выпить всю кровь, например. Я чуть замешкался, отступил. Девица негромко расхохоталась, сбросила с себя платье и залезла на покрывала. Прекрасная, соблазнительная, опасная, сверкающая невероятными глазами дракона, сидит обнаженная на постели, ничуть меня не стесняясь. И все чудится в ее теле гибкость свирепого змея, а на коже будто бы изящной татуировкой проступают золотые пластины чешуи. Пересилил себе, протянул руку, чтобы потрогать. Девушка прильнула к моей руке обнаженным плечом. Гладкая кожа в золотистых отливах сверкает, как чешуя, с каждой минутой все сильней и все ярче.

— Залезай рядом, только потуши свечи, — голос наполнен бархатным, еле слышным урчаньем, отдающимся рокотом в каждом предмете.

— Может, не стоит?

— Ты боишься темноты? Иди сюда.

— Я боюсь другого.

— Вместе боятся не так страшно, — гипнотизируя, взирают на меня два вертикальных зрачка. Подчиняюсь, ставлю колено на мягкое покрывало и впервые ощущаю, будто бы испытываю сам, невероятную неутолимую жажду этого зверя в обличии прекраснейшей девы. Ее жажду обладать мной всецело, пить мои чувства, эмоции, порывы души, не имея сил и возможности ими напиться. Дракон внутри девы урчит, дракон жаждет. Я чуть потянулся вперед, утопая в наслаждении просто смотреть на девицу, и услышал бархатный рокот, исходящий у нее из груди.

— Ты нравишься моему зверю.

— Правда?

— Положи ладонь мне на грудь. Чувствуешь вибрацию? Это мурлычет тебе мой дракон.

— Я чувствую твою нежную золотую кожу.

Тонкие пальцы неторопливо развязали шнурок, обнажая меня. Пути назад больше нет, да и нужен ли мне тот путь?

Комнату заполняют золотистые вихри, будто фонтаны блестящих искр. Откуда-то знаю, что так выглядит рвущаяся наружу магия золотого змея. Любому вошедшему это принесет смерть, но двери заперты до утра. Никто не сможет к нам заглянуть и нарушить слияние душ. Тело тянется к телу, желая получить наслаждение. Разум теряет способность мыслить. Эмоции и порывы, ощущения — все делится на двоих. Будто бы нет у дракона иного желания, кроме как насладиться моим блаженством. Яркие грезы, томная нега, томительные касания, проникновение и танец двух слившихся тел. Я тону и падаю в бездну, не вижу, не слышу ничего, что творится кругом. Только золотистые искры, только блаженство, жар ее тела, атласная нежная золотая кожа под рукой, мягкое податливое невероятное тело, уступающее моему желанию, дарящее ласку и наслаждение. Порой кажется, что до утра я просто не доживу, утону в этом чувстве, растворюсь в нем, не смогу снова стать чем-то отдельным. Рокот отзывается мягкой вибрацией даже в камнях этого замка, стоило мне сменить позу и опуститься ногами на пол. Магия дает невероятную силу, чудится, что и я не человек больше. Скоро, должно быть, наступит рассвет, а наслаждение безгранично. Нет желания отдохнуть и прервать этот танец. Пики страсти идут один за другим, и женское тело вторит моим громким вскрикам своим мягким гортанным рычанием.

Золотые искры прекращают свой хоровод