Разрушенная для дракона - Кристина Юрьевна Юраш

А я стояла, дрожа, с закрытыми глазами,

и желала, чтобы он убил меня — или, ещё лучше, сделал так, чтобы я умерла от него тысячу раз и ни разу не попросила о пощаде.

Мне было стыдно. Стыдно за свое желание. За то, что мое тело ведет себя так!

— Скажи, — шепнул он, и пальцы слегка сжали сосок, заставив меня выгнуться, — хочешь, чтобы я убрал руку?

Глава 46. Принц

Принц

Холод её пульса под магией — словно первый вдох после удушья. Я чувствую, как моя магия проникает в её шею, и не для того, чтобы убить, а чтобы погрузиться глубже.

Она должна знать: в этом теле не её жизнь. Моя.

Я смотрю на её пряди, колышущиеся от моего дыхания, мечтая ощутить их мягкость своими губами. Ты моя. Даже если не веришь. Даже если еще не поняла этого… Даже если ты еще не почувствовала меня внутри…

Моя рука скользит по её груди медленно, словно проверяя — живо ли это сердце. Но на самом деле я ищу точку, где оно забьётся только для меня.

— Смотри, — шепчу я, и голос мой звучит как дым над пепелищем, где сгорели все её прежние жизни. — Что видишь?

Она молчит. Потом я слышу ее голос: «Ничего». Но я вижу, как её соски набухают под тканью, как кожа покрывается мурашками, не от холода, а от осознания: она жаждет, чтобы я не останавливался.

— Я могу остановить твоё сердце одним прикосновением, — шепчу я в её ухо, и мой голос дрожит не от угрозы, а от того, что я держу себя на грани. — Одно. И ты упадёшь без звука. Как марионетка с перерезанными нитями.

Это правда.

Я убивал министров так. Без боли. Без крика.

Но сейчас… сейчас я не хочу, чтобы она упала.

Я хочу, чтобы она изогнулась, чтобы ее бедра прижались к моему члену, чтобы сквозь ткань я чувствовал ее. Чтобы её спина выгнулась под моими пальцами. Чтобы её губы раскрылись не в крике, а в стоне: «Еще…».

Я сам прижался к ее бедрам, к её ягодицам, и в этот момент потерял контроль. Не полностью. Только на долю секунды.

Но этого хватило, чтобы член напрягся так, что пуговицы на ширинке вот-вот лопнут.

Она ведь чувствует, как я ее хочу…

— И я сделаю это... — продолжаю я, рука медленно спускается ниже, почти касаясь её соска. — В любой момент…

Магия на моих пальцах не несёт смерть. Я бы не стал так рисковать. Просто похожее заклинание.

И я чувствую, как её тело сжимается — не в страхе. В ответ. Вижу, как её пальцы сжимаются в кулак, но не от ярости — от подавленного стона.

Вижу, как бёдра напрягаются, чтобы скрыть влагу между ног.

Вижу, как горло сжимается, когда она глотает страх — или пытается погасить в себе желание.

Я слышу ее шепот и глотаю его каждой клеткой своего тела:

— Ты не убьёшь меня.

И я замер, но не от удивления.

От опасности. Потому что она права, и в её правоте — моя слабость.

— Почему? — спрашиваю я.

Говори, говори… Я хочу слышать твой голос. Сейчас…

В ее тихом голосе едва скрываемый стон. Я чувствую его. Я глотаю его. Он заводит меня так, что я еще сильнее прижимаюсь к ее бедрам. Я хочу почувствовать ее… Сейчас… Мой возбужденный член трется о ткань, а я хочу, чтобы он был внутри нее.

— Потому что… если бы хотел — уже бы убил, — прошептала она.

— Умная девочка, — выдыхаю я, и в этом слове — признание поражения.

Она выигрывает, просто дыша рядом.

Я не могу больше смотреть на её затылок.

Хочу видеть её глаза.

Хочу видеть стыд, когда она поймёт, что её тело предало её. Что оно хочет утолить мой голод.

Хочу чувствовать жар в тот момент, когда я раздвину ее ножки и войду в нее, чтобы трахать, пока она не сойдет с ума.

Глава 47. Принц

Принц

Я не заметил, что моя ладонь уже не угрожает. Она просто ласкает ее тело.

Я знаю: если сейчас войду в неё — она закричит. И я хочу этот крик.

Я хочу, чтобы он звучал в стенах дворца ещё сотню лет.

Палец останавливается на соске, скрытый под тканью. Я не трогаю его. Просто напоминаю: я знаю, где ты слаба, знаю, что нравится твоему телу, где молишься, чтобы я не заметил... А я всё вижу. Она задрожала. И я почувствовал, как дракон внутри зарычал от удовольствия. Она хочет. Она стыдится. И это самый сладкий яд.

Я приближаюсь рукой к самой запретной линии, прижимая ее юбку к ее ногам. Я чувствую пальцами то место, где её ноги сжимаются, чтобы спрятать правду.

Но я уже ощутил его — влажный жар, пробивающийся сквозь ткань.

Она течёт.

От моего прикосновения. От моего голоса. От моей власти.

— Скажи мне, что видишь… — шепчу я.

Но на самом деле прошу:

Скажи, что чувствуешь.

Скажи, что хочешь меня.

Скажи, что готова сгореть ради этого момента.

Мои губы скользнули по ее уху, а я с наслаждением вдохнул ее запах.

— Или… давай я покажу тебе, что говорит твоя плоть, когда ты молчишь.

Я лишь дразнил ее прикосновением сквозь юбки.

Но чувствовал, как она выгибается, как бёдра подаются назад, чтобы прикоснуться к моим. Она трется об меня, как кошка, а ее бесстыжее тело молит о пальцах, о члене, о языке.

Когда она потерлась об меня, я сжал руку в кулак, чтобы не сорваться. Потому что если начну — не остановлюсь. Я заставлю её кончать, пока она не забудет своё имя, пока она не превратится в дрожащее, всхлипывающее тело на моих простынях. Я хочу, чтобы при виде меня она уже текла. И я знал это. Что под роскошными юбками она мокрая. Чтобы она стояла и чувствовала, как ее тело сжимается от желания.

— Скажи, — прошептал я, и пальцы слегка сжимают сосок, заставляя её выгнуться дугой, — хочешь, чтобы я убрал руку?

Я знаю её ответ. Я вдыхаю его вместе с