Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки - Юлия Сергеевна Ханевская

Я неосознанно отступаю вглубь комнаты, ладони влажнеют.

Глупости. Это просто гости. Да к тому же первые! Самые важные.

Но сердце все равно колотится чаще, чем должно.

— Все в порядке, — тихо говорю себе, делая глубокий вдох. — Для этого ты все и готовила.

Быстро поднимаюсь в свою комнату, подхожу к зеркалу. В отражении чуть усталое лицо, тени под глазами, волосы, собранные в пучок. Не годится.

Я беру косметичку.

Сегодня как раз пробовала легкий макияж, теперь добавляю немного цвета: румянец, чуть ярче губы. Помада выходит чересчур насыщенной, но почему-то это придает мне уверенности.

Темно-каштановые волосы мягко падают на плечи.

Не та, что раньше. Не Анара, которую можно узнать с первого взгляда.

— Ну что ж, хозяйка гостиницы, — шепчу отражению, — вперед.

Беру блокнот, который подготовила для записи клиентов, и спускаюсь.

На лестнице пахнет хлебом и жареным луком. Медея, судя по звукам, готовит ужин.

В холле гулко отзываются шаги.

Кай заносит дорожные сумки и переговаривается с гостями.

— Хозяйка дома, — произносит он, оборачиваясь ко мне.

Я спускаюсь на последнюю ступень, стараясь выглядеть уверенно.

Мужчины направляют на меня взгляды.

Бородач сразу улыбается:

— Добрый вечер, миледи. Простите, что на ночь глядя. Мы с братом путники, ехали через перевал, да застали сумерки. Увидели указатель на дороге, у вас можно остановиться?

Я киваю, чувствуя, как внутри все еще дрожит тонкая струна настороженности.

— Конечно, — отвечаю ровно. — Добро пожаловать в «Дом у озера».

Молчаливый брат чуть склоняет голову. Его глаза — темно-серые, холодные. В них нет вежливого интереса, только внимательность.

— Прошу, присаживайтесь, — говорю я, указывая на диваны в гостиной. — Я должна записать вас в журнал.

Они подходят, садятся. Кай никуда не уходит, но держится чуть в стороне, будто охраняет. С ним мне спокойнее, и даже тревога уходит на задний план.

Я сажусь в кресло, раскрываю блокнот и беру карандаш, заложенный между страниц. Поднимаю глаза на мужчин.

— Ваши имена?

Более разговорчивый из них сразу откликается, голос у него бодрый, с едва заметной южной хрипотцой:

— Меня зовут Арден, а это мой брат — Герн. Мы торговцы. Распродали товар и едем домой, в соседнюю деревню, но дорога заняла больше времени, чем ожидали.

Я киваю, делая запись. Почерк ровный, но рука немного дрожит.

— На сколько ночей вы планируете остаться?

— Всего на одну, — отвечает Арден, все тем же легким, вежливым тоном. — К обеду уже уедем. Но от ужина и завтрака не откажемся, если можно.

— Разумеется, — говорю я. — Ужин скоро будет готов. Завтрак — как проснетесь.

Он достает из сумки кошель и спрашивает:

— Сразу рассчитываемся?

— Нет, перед выездом.

Я улыбаюсь, стараясь не смотреть на второго, того, что молчит и внимательно на меня смотрит. Поднимаюсь первой.

— Пойдемте, я покажу вам комнаты.

Они берут вещи, следуют за мной по лестнице.

Шаги гулко звучат по ступеням, и мне вдруг мерещится, что воздух слегка дрожит. Мимо скользит едва заметный отсвет — по стенам, по перилам, будто пробегает волна.

Тонкая, красноватая, живая.

Дом реагирует.

Он недоволен.

Я невольно задерживаю дыхание, сжимаю пальцы на поручне.

Пожалуйста, только не сейчас…

На третьем этаже все тихо. Я открываю двери двух соседних комнат.

— Вот здесь и здесь, — говорю ровно, хотя внутри все сжимается. — Если что-то нужно — скажите.

— Все прекрасно, миледи, — отвечает Арден. — У вас уютно.

Я киваю, стараюсь улыбнуться.

— Ужин будет через час.

— Прекрасно!

Я поворачиваюсь к лестнице и, уходя, чувствую, как по потолку снова пробегает красноватое мерцание. Лампы на стенах едва заметно мигают.

Дом напрягается все сильнее.

Я иду вниз, и с каждым шагом ощущаю — что-то не так.

Совсем не так.

Глава 16

Медея подает ужин к столу, и аромат тушеных овощей с травами на миг развеивает тревогу. Я стараюсь улыбнуться, но на сердце все равно неспокойно.

— Что-то вы бледная, леди Анара, — тихо говорит Медея, наклоняясь ко мне. — Вам нехорошо?

— Все в порядке, просто… волнуюсь. Первые клиенты все-таки.

Она кивает, не задавая больше вопросов, но ее взгляд остается настороженным.

Гости спускаются, и мы все вместе ужинаем при свете ламп и камина.

За окном темнеет, где-то вдали перекликаются ночные птицы.

Арден оживлен, шутит, благодарит за еду, нахваливает гостеприимство. Его брат, Герн, молчит почти все время, только иногда поднимает взгляд, и тогда мне хочется отвернуться.

У него холодные, проницательные глаза. Каждый раз, когда ловлю его внимание на себе, по коже пробегает дрожь.

— Дом у вас добротный, — говорит Арден, накалывая кусочек картофеля на вилку. — И место хорошее. Тихо. Удобно для путников.

— Спасибо, — киваю я. — Мы только недавно открыли здесь гостиницу.

— Это видно, — усмехается он. — Все новое, свежее… как будто вы только начали жить.

В его словах проскальзывает что-то двусмысленное, но я не сразу понимаю, случайная ли эта фраза, или с намеком.

Кай сидит рядом, молча ест, но я чувствую, что он настороже. Медея, наоборот, старается поддерживать разговор, чтобы сгладить напряжение.

Вдруг — треск.

Огонь в камине взмывает вверх, ярко вспыхивает белым пламенем, а потом резко гаснет, оставляя после себя шлейф дыма.

Воздух наполняется запахом гари и озона.

Я вздрагиваю, откладываю вилку. Медея испуганно вскрикивает.

— Что это было?..

— Сквозняк, — быстро говорю я, хотя сама не верю в это.

Кай поднимается, проверяет камин, но там все в порядке. А я в этот момент ощущаю знакомое покалывание — легкое, но настойчивое.

Магия дома.

Она будто говорит со мной. Шепчет. Предупреждает.

Я не различаю слов, но чувствую, что это не просто недовольство чужаками. Это тревога.

Что-то не так.

Заставляю себя отогнать эти мысли. Устала, перенервничала, вот и все.

После ужина мужчины благодарят за еду и уходят к себе. Кай запирает двери, тушит свет, и дом погружается в мягкую полутьму.

Я поднимаюсь в спальню, но засыпаю далеко не сразу. Беспокойство, словно черная кошка, ходит по кругу внутри меня. И когда сон все же одолевает, я тут же вздрагиваю и открываю глаза.

В окно светит луна, и не ясно, сколько прошло времени: всего минута или несколько часов.

Встаю, подхожу к окну. Ночь тихая, только ветер шелестит в кронах.

И вдруг — движение. Мелькнула тень у сарая.