Хозяйка фиалковой долины - Оксана Лаврентьева
Мимо меня проплывают пары в вечерних нарядах, звучит танцевальная музыка и непринужденный смех.
Как ни странно, но на мне тоже бальное платье. И настолько красивое, что мне наверняка завидуют многие ровейны.
Но больше всего меня здесь поражает то, с каким восхищением все на меня смотрят. Особенно мужчины.
Но меня волнует взгляд лишь одного красавца с зелеными глазами…
Наконец-то я выныриваю из своего ослепительного будущего и с вызовом смотрю на Бастиана.
— Многоуважаемый виконт, запомните мое лицо! Это сейчас оно вам не нравится, но придет время, когда все изменится! Вы еще будете умолять меня о прощении. Это говорю вам я, Элиза Дагтар!!
***
Я покинула поместье ночью. Предпочла уйти незаметно, чтобы не прощаться с Лили…
Не смогла найти таких слов, которые успокоили бы несчастного ребенка. Не стала испытывать детскую психику тяжелыми проводами.
Уходила я почти налегке. В нагрудной сумке лежала довольно скромная сумма, которую я смогла накопить за последнее время, и мои липовые документы.
В руках я несла ту же корзинку, с которой я и пришла в «Хрустальное озеро». Вот только фиалок в ней было намного больше, чем тогда.
Ведь я не постеснялась прихватить с собой даже те сорта, которые купил на ярмарке виконт. Посчитала, что я их заслужила. Как ни как он тоже посмел присвоить себе мою фиалку. Даже выдал её за новый сорт, выставив на ярмарке под своим вымышленным именем!
Мне тут же вспомнился тот чудесный день, который я провела вместе с Лили и её отцом. Отчего у меня мучительно сжалось сердце…
Глава 18
Огромная луна освещала дорогу, и было светло как днем.
Ноги сами несли меня куда-то, и я мечтала сейчас лишь об одном — оказаться как можно дальше от «Хрустального озера». Вернее, от его хозяина…
Слезы текли у меня в три ручья, и я тряслась вся от холода.
И почему я не прихватила с собой свой вязаный кардиган? Мне сейчас не хватало еще простудиться и заболеть!
Но я прекрасно понимала, что при всем желании у меня не получилось бы унести с собой все свои обновки, которые появились у меня за последнее время. Но я планировала купить себе теплые вещи с первого же жалования.
Если, конечно, мне удастся найти работу до наступления холодов… А если не удастся? Что я тогда буду делать?!
Только сейчас до меня стало доходить, что я совершила большую глупость.
Не нужно было вот так необдуманно, второпях покидать место, которое уже стало мне домом. Следовало хотя бы дождаться утра! Тогда бы я спокойно собрала свои вещи и уехала из поместья на карете. А так я сбежала оттуда словно какая-то воровка!..
Когда на горизонте вовсю разгоралась оранжевая заря, я уже подходила к ближайшему постоялому двору.
Раньше я к нему и близко бы не подошла, но сейчас у меня не оставалось другого выхода. Ничего приличнее в этом захолустье просто не было.
Я потянула на себя замызганную дверную ручку и очутилась в полутемном помещении, в котором оказалось ненамного теплее, чем на улице.
И не успела за моей спиной закрыться дверь, как передо мной появился огромный детина. Причем, он подскочил ко мне с таким видом, словно поджидал меня здесь как очень важного гостя.
А угодливая улыбочка на его небритом лице показалась мне не только странной, но и подозрительной.
У них тут совсем плохо с постояльцами? Поэтому он встречает меня как заплутавшую в незнакомых местах аристократку?
— Многоуважаемая ровейна, прошу вас следовать за мной… там вам будет гораздо удобнее! — Хозяин постоялого двора бросается ко мне и забирает у меня поклажу.
От удивления я теряю дар речи. Но когда он заводит меня в уютную комнату, в камине которой полыхает жаркий огонь, у меня наконец прорезается голос:
— Это какая-то ошибка! Я даже не ровейна, и я никого не просила заказывать для себя комнату!
— Меня об этом предупреждали. Сказали, что вы будете отказываться от этого номера. Но все уже оплачено, и я выполнил то, что от меня требовалось. — Он с гордостью разводит руками, как бы демонстрируя мне комнату. — Я поставил сюда свою лучшую мебель, а моя жена два дня отмывала здесь стены и натирала пол.
Я не верю своим ушам, и все еще убеждена в том, что меня с кем-то спутали.
— Уверяю вас, скоро все выяснится, и…
— Многоуважаемая ровейна Элиза, я сейчас принесу вам горячего молока с горным медом, чтобы вы как следует согрелись.
У меня снова шок…
Значит, это все-таки не ошибка, ведь он назвал меня по имени!
Но когда я невольно обвела глазами комнату и увидела царящую здесь чистоту, то мне сразу же вспомнились слова хозяина постоялого двора.
— Ничего не понимаю… Вы только что сказали, что наводили порядок здесь ровно два дня. Или мне это послышалось?
— Нет, все верно. Та благородная ровейна заказала для вас номер два дня назад. Сказала, что вы придете сюда на рассвете пятничного дня… Ровейна Элиза, присаживайтесь в кресло, что у камина, а я вам сейчас принесу молоко и мясной пирог…
Я смотрела на широкую спину хозяина постоялого двора и отказывалась что-либо понимать.
Кто такая эта загадочная ровейна, и зачем ей заботится обо мне? И главное — как она могла предугадать то, что случится со мной через два дня?!
Ничего удивительного, что я с нетерпением ждала возвращения хозяина постоялого двора…
Не успел он поставить передо мной поднос с завтраком, как тут же протянул мне какой-то конверт, заклеенный восковой печатью со странным оттиском в виде какой-то птицы.
— Она просила передать вам это…
«Дорогая моя Элиза, с нетерпением жду нашей встречи. Твоя бабушка, Морвенна Дагтар».
Я смотрела на записку, написанную красивым размашистым почерком, и не могла прийти в себя.
— Вы узнали ровейну, которая передала для меня конверт?
— Нет. Её лицо скрывала густая вуаль.
— Ясно… и как долго я могу здесь находиться?
— Ровейна Элиза, я получил плату за три дня. И ровно столько же во дворе моего заведения вас будет ожидать карета той ровейны…
Мед с молоком оказался очень кстати. От него в груди сразу же перестало першить, а от сытого завтрака меня тут же потянуло в сон. И я не стала ему сопротивляться. С готовностью провалилась в забытье, лишь
