Истинная для мужа - предателя - Кристина Юрьевна Юраш

— Вы так и будете смотреть, как я раздеваюсь? — спросила я, а в моем голосе был вызов и раздражение.

Глава 45

Телохранитель ничего не ответил. Он просто смотрел. Маска не показывала ни его глаз, ни их движение, но я чувствовала его взгляд.

Я взяла ночную рубашку и направилась в ванную. Как только я попыталась закрыть дверь, как ее удержали.

После того, как меня обмыли, одели, уложили, как куклу, — больше никто не будет решать, когда и как я снимаю с себя одежду.

Это моё тело. Моё право. Моё последнее убежище. И он бессовестно его нарушает!

— Что?! — возмущенно вспыхнула я. — Я что теперь? Ни секунды не могу побыть в одиночестве?

«Не надо на него срываться. Я понимаю, в тебе еще кипят обида и злость. Он — совершенно посторонний человек. Это — его работа! И с него голову снимут, если с тобой что-то случится!» — терпеливо пытался объяснить мне внутренний голос.

Но я капризно потянула дверь, чтобы закрыть ее. Но он был слишком силен. И тут я увидела, как он вошел в ванную, показывая на небольшое окно пальцем, обтянутым черной перчаткой. Ни единого звука. Только жест.

Я посмотрела на окошечко, а потом вздохнула.

— Ну хоть отвернитесь, — пробормотала я, раздражаясь еще больше. — Я не знаю, что видели вы. Мне плевать. А мне вот, например, неловко переодеваться перед посторонним мужчиной!

Я увидела движение головы. Он медленно покачал ею: «Нет!».

— Хорошо, ладно! — дернулась я, швыряя рубашку на пол. — Буду спать одетой! Вы не хотите отворачиваться. А я не хочу перед вами обнажаться!

Он не отвернулся. Но когда я швырнула рубашку на пол, его пальцы чуть дрогнули — будто хотел поднять, но передумал. Или не имел права. В этом движении была не наглость. Было… сдержанное сочувствие.

Я направилась к кровати и легла, слыша, как скрипнуло кресло под его весом.

Глупости! Зря я на это согласилась! Теперь я даже в туалет сходить одна не могу…

— А я могу сходить в уборную без свидетелей? — спросила я, чувствуя, как внутри нарастает злость. Теперь меня еще и контролируют!

И снова отрицательное движение головы. В полумраке маска, на которую падал лунный свет, казалась зловещим оскалом неведомой твари, от которой даже красной книгой не отобьешься.

Я вздохнула и накрылась одеялом, сердито заворачиваясь в него, словно хотя бы так я могу побыть одна.

Всё! Завтра же я устраиваю скандал! Я не хочу, чтобы со мной в туалет за ручку ходил огромный, страшный и совершенно бесполезный мужик.

«Зато пафоса сколько! — усмехнулась я. — Нанял мне телохранителя! Позаботился! Гляди, ты не замечаешь моей заботы, а теперь точно заметишь! Гляди, какая ты ценная! Тьфу!»

Усталость боролась со злостью, но потом отвоевала свое. Я стала засыпать. Хотя засыпать при мысли о том, что на тебя смотрит мужик, причем совершенно посторонний, было не так просто!

Но я справилась с задачей, накрывшись одеялом с головой.

Не знаю, сколько я проспала, как вдруг услышала легкое потрескивание. Словно где-то неподалеку коротило два провода. Сначала я думала, что мне это снится. Но прислушавшись, я поняла, что нет. Звук реален.

Я резко оторвала голову от подушки, насторожившись. И тут я увидела его. Телохранителя. Он стоял возле окна так, что его силуэт едва был различим на фоне штор.

Лунный свет лишь немного высвечивал его, и я увидела, как он поднял руку и прижал указательный палец к оскалу маски, словно пытаясь сказать: «Тише!». А потом опустил палец вниз, словно показывая под кровать.

Я нервно сглотнула. По коже пробежали мурашки.

Лунный свет резал комнату на две половины — мою и его. Он стоял у окна, как тень, вырезанная из самой ночи. Рука медленно скользнула к голенищу. Нож вышел без звука — будто родился из тьмы.

И тогда я поняла: он не следит за мной.

Он охотится.

За тем, кто осмелился прийти посреди ночи.

Глава 46

Всё началось с того, что дверь на балкончик не скрипнула.

Она просто бесшумно распахнулась, будто её открыли изнутри.

А потом в комнату влились тени — чёрные, бесшумные, как дым, вырвавшийся из треснувшей печати. У них в руках не было мечей. Была магия — густая, пульсирующая, как яд в жилах. Она мерцала между пальцев, обвивала запястья, искрила в воздухе, оставляя за собой запах горелой кожи и озона.

Я даже не успела вскрикнуть от удивления или ужаса.

Телохранитель взорвался.

Один миг он стоял, а в следующий — уже был у первого убийцы, перехватив его запястье, вывернув, и резанул ножом по горлу так чисто, что кровь хлынула только через секунду — тихим, тёплым фонтаном, забрызгав пол и край моей кровати.

Второго он тут же пронзил в грудь. Не глядя, не оборачиваясь, словно точно знал, где бьётся чужое сердце. Тот даже не пикнул, не ожидая от судьбы такого подвоха. Просто обмяк, как марионетка, у которой оборвали нитки.

Я скатилась с кровати и нырнула под неё, прижавшись спиной к холодному паркету. Сердце колотилось где-то в горле, будто пыталось вырваться наружу и убежать без меня. Я сглатывала, пытаясь вернуть его на место.

Надо мной вспыхнуло заклинание — ярко, бело, ослепительно. Оно ударило в стену, и штукатурка посыпалась, как снег. Затем — треск, будто кто-то ломал кости, и вспышка, от которой даже под кроватью стало светло, как днём.

Я видела сапоги. Чёрные, в крови. Потом ещё одни — уже без хозяина, болтающиеся в воздухе, когда телохранитель поднял убийцу за капюшон и впечатал его головой в стену. Хруст — короткий, влажный, окончательный. Ноги дёрнулись раз, другой… и повисли. Тело сползло по стене, оставляя за собой мокрый след.

И тут — новое заклинание. Оно ударило телохранителя прямо в руку. Я услышала, как нож звякнул об пол, и увидела, как перчатка задымилась, а кожа под ней покраснела, словно её опалили раскалённым железом.

Он не вскрикнул. Не застонал. Только втянул воздух сквозь зубы — резко, глубоко, как раненый зверь, который знает: если дашь слабину — тебя съедят.

Я чуть не выдала себя. Рот уже раскрылся, но я зажала его ладонью, впиваясь ногтями в щёку. «Не дыши. Не шевелись. Не смотри», — приказывала себе,