Фатум - Азура Хелиантус
Лицо гибридки всё еще выражало полное замешательство. — На сегодня с меня хватит, простите!
Она развернулась и быстро спустилась по лестнице, будто за ней гналась адская гончая; следом за ней отправился Рутенис — он явно был не в восторге, но суровый взгляд Меда заставил его подчиниться.
Эразм шутливо толкнул его плечом, и его веселый взгляд заставил меня улыбнуться. Он сильно влиял на мое настроение.
— Пойдем за ними, а то боюсь, Рут подвесит её за ноги к потолку, учитывая, как он «счастлив» за ней приглядывать, — пошутил брат, хотя, возможно, и не совсем.
Через несколько секунд они скрылись, пересмеиваясь, и я осталась наедине с мужем.
Снова.
— Ты в порядке? — Данталиан подошел ко мне.
— До твоего появления была в норме. Сейчас — не скажу того же, но держусь, — сыронизировала я.
Он прижал руку к сердцу, сжал губы в линию и начал пошатываться, будто его действительно ранили. — Это был удар по моему эго.
Затем он наклонился ко мне и указал на свои ярко-голубые глаза — необычного цвета и красоты. — Видишь слезы, которые не могут пролиться?
В голове мелькнул вопрос, и я задала его прежде, чем успела подумать, насколько он глупый. — Они такие голубые из-за силы Вепо?
— А ты как думаешь? Почему твои — зеленые и переливаются красным и коричневым? Из-за Игнис и Анемои, полагаю.
Я была измотана и лишена сил, но хотела узнать о нем побольше.
— Сколько тебе лет по демоническим меркам? — я прищурилась.
Он выглядел заинтригованным, казалось, мое любопытство ему даже льстит. — Думаю, мне скоро стукнет два столетия. Я уже перестал их считать.
Ни хрена себе «молодой», — прошептал мой внутренний голос.
— Подозреваю, у тебя-то еще молочные зубы не выпали, — парировал он.
— Мне тоже около века, плюс-минус, — прошипела я.
— Плюс-минус. Какая прелесть, нежный подросток.
Он начинал меня раздражать.
— На моей совести хотя бы нет лишней сотни лет жестокости. Каково это, любовь моя?
Настроение Данталиана изменилось. — Ты ничего не знаешь, Арья. Вообще ни черта, — резко ответил он.
Я скрестила руки на груди. — Слушай, все знают историю о жестоком принце-войне.
— Мы родом из Ада, а не из сказочного леса. Мы все становимся жестокими, когда понимаем, что финальный результат никогда не изменится. — Его взгляд потемнел, и та синева, которую я часто сравнивала с кристальными волнами, превратилась в океан, у которого не видно дна.
— И вообще, предрассудки мне глубоко до фонаря.
Я убрала влажные волосы с лица. — Послушай, у меня нет предрассудков, скорее — суждение. Ты уже сделал свой выбор, ты выбрал быть демоном, который творит жестокость.
— Ты действительно глупая, раз не понимаешь: у нас нет выбора. Жизнь, которой нас подвергают, — это вечность, где нас бросают волкам на съедение, и мы об этом не просили. — Он пригвоздил свой яростный взгляд к моему. — Если уж мне суждено быть проклятым, какой бы путь я ни выбрал, — мне жаль, я серьезно, — но я предпочитаю это проклятие заслужить.
Эта мысль зацепила меня, но я бы никогда не признала этого вслух.
— Бесполезно с тобой спорить, — отрезала я.
Я развернулась, решив уйти от него, но его пальцы впились в мое тонкое запястье и сжались на коже, дергая меня назад, чтобы я врезалась в его грудь.
— И последнее, — прошептал он хрипло.
Я решила оправдать необъяснимую реакцию своего тела тем фактом, что была полуголой и очень устала.
На его лице проступила капризная гримаса. — Что будем делать с этими слезами? — Он указал на глаз так же, как и раньше.
Он хотел поиграть с человеком, который это обожал.
Я сжала его бедра с той же силой, с какой он сжимал мое запястье, резким движением притиснув наши тела друг к другу. Полотенце на мне позволяло ему чувствовать почти все мои изгибы, и я бы соврала, если бы сказала, что никак не отреагировала на прикосновение его джинсов к моей голой коже.
Рукой я потянулась к его темным волосам, уложенным, но при этом мягким. Я с силой дернула за несколько прядей, чтобы притянуть его к себе, и увидела, как он наклонился вперед, сокращая разницу в росте. На его губах заиграла провокационная улыбка.
Я приблизилась к его уху и заговорила вполголоса. — Что касается меня, Данталиан, ты в своих слезах можешь хоть утопиться.
Его глаза метнулись ко мне — заинтригованные и, если это вообще возможно, еще более заинтригованные.
Я оставила его посреди коридора и с улыбкой ушла в свою комнату — улыбка определенно была навеяна его настроением, но в ней была и доля удовлетворения.
Только потому, что он был моим мужем, я вовсе не собиралась относиться к нему соответствующе; для меня он был не более чем незнакомцем. К тому же из-за того необъяснимого эффекта, который он оказывал на мое тело, было жизненно необходимо держать его подальше.
Это стало бы просто еще одной трещиной между нами. Большой проблемой.
Издалека я услышала его смех — нечто среднее между самодовольством и разочарованием.
— Не знаю, доводилось ли мне уже говорить тебе, что ты жестока, Арья, но я с удовольствием это повторю!
Я закрыла за собой дверь и замерла посреди комнаты, глядя в пустоту и кусая нижнюю губу.
Моя улыбка медленно угасла, а на лбу залегла складка.
Данталиан упомянул Анемои, но я обычно ни с кем не говорила о своей третьей силе — самой мощной и разрушительной.
Может, я всё-таки проговорилась при них?
Но я этого не помнила.
В семь утра следующего дня мы оказались в аэропорту Тихуаны, как и планировал Рутенис. Место назначения — Куала-Лумпур, Малайзия.
Мы погрузились в самолет после изнурительной очереди. Места выбирал Мед, и я надеялась, что мне не придется провести ближайшие часы, застряв рядом с мужем.
К счастью, я оказалась рядом с Эразмом и гибридкой, которая потребовала место у окна.
— Сколько продлится полет? — Химена вцепилась пальцами в мягкий подлокотник кресла; она выглядела напуганной. Я поправила солнцезащитные очки на носу, надеясь поспать.
— Тридцать восемь часов и пятьдесят пять минут, если считать пересадки. Прилетим
