Тайна блаженной Катрин - Светлана Щуко
— Давайте поговорим, возможно, я смогу вам помочь, — обратилась я к ней как можно дружелюбней.
Женщина вздрогнула и подняла на меня покрасневшие глаза.
- А, это ты, - она махнула на меня рукой. - Белые ручки, наивные глазки, чем ты можешь мне помочь? Папенькина дочка, которая кроме иголки-то ничего тяжелей не держала, последнюю краюху хлеба на пятерых не едала. Иди отсюда, не зли меня. - Кухарка плеснула вина в кружку и залпом её осушила.
- Я сегодня случайно слышала ваш разговор с мужчиной, и он вам угрожал, - скороговоркой выпалила я.
Повариха замерла, так и не донеся пустую кружку до стола.
— Сдашь меня гвардейцам? — спросила она осипшим голосом, не сводя с меня глаз.
— Нет, я же сказала, хочу помочь.
— Зачем тебе это? Выгоды с меня никакой, или ты дура. — Женщина захохотала.
— А что, людям надо помогать только тогда, когда есть выгода? — с вызовом ответила я ей.
— Тогда дура. — Подвела итог моим словам кухарка, усмехнувшись, и плеснула в кружку ещё вина, посмотрела на меня и добавила, указывая на бутылку: — Будешь?
Я отрицательно мотнула головой. Алкоголь я не любила. Утром выпитый самогон после операции нёс лишь спасительную цель для моей нервной системы, эффект временный, но целесообразный на тот момент.
— Ну как хочешь, а я выпью, — она залпом опрокинула всю кружку и, утерев рукавом рот, сказала: «Значит, хочешь мне помочь?»
Я молча кивнула.
— Твой папаша тоже обещал мне помочь и неплохо помогал всё это время, знаешь ли, как, впрочем, и я ему, у нас это было взаимно, — она мне подмигнула и, зло засмеявшись, добавила: — Пока не явилась ты, его дочурка.
Женщина смотрела на меня, и в её взгляде, затуманенном алкоголем, было столько ненависти и злобы, что я непроизвольно поёжилась.
В голове у меня пронеслась мысль, что я действительно дура, как она и говорила.
Воспитание, полученное от бабушки, основанное на любви и безграничной доброте, сильно повлияло на моё восприятие мира в будущем. Я всегда судила людей по себе, и когда сталкивалась с необоснованной агрессией в свою сторону, это всегда заставало меня врасплох, а иногда порой просто вводило в ступор.
Вот и сейчас я сидела и, глупо моргая, уставившись на неё, старалась осмыслить поведение кухарки. Из всего сказанного выходило, что своим появлением здесь я просто-напросто спутала ей все карты. Помимо благ в виде жилья и денежного довольствия, она ещё и грела кровать месье Гюлена.
Теперь мне стало понятно поведение аптекаря, когда я заводила разговор о ней.
Брошенная и обиженная женщина — это страшная вещь. И сейчас именно я выступала существенной помехой в её далеко идущих планах.
- Идите, мадам Гюлен, к отцу, скоро буду подавать к обеду, - сказала мне повариха ехидным голосом и окинула меня кровожадным взглядом.
Несколько мгновений я смотрела на неё, понимая, что смертельный приговор мне уже вынесен, а мои знания о её проблемах только ускорили его исполнение.
- Прощайте, мадам, - я резко встала и направилась к двери. Остановилась возле порога и оглянулась. Кухарка, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди, смотрела мне вслед победоносным взглядом.
В торговом зале были посетители. Жена булочника покупала у аптекаря мазь от болей в ногах, которую я сделала специально для неё с неделю назад.
- Добрый день, моя милая, - увидев меня, женщина заулыбалась, и на её полном добродушном лице заиграли милые ямочки. - Вы не представляете, мадам Жанна, как ваша чудодейственная мазь облегчает мне жизнь. Тяжесть и боль в ногах почти ушли, я теперь и сплю спокойно, а по утрам порхаю, как бабочка, я вам так благодарна, моя дорогая, так благодарна, - протараторила радостным голосом булочница и поставила на прилавок корзину, прикрытую льняным полотенцем, от которой шёл умопомрачительный аромат свежеиспечённой выпечки.
- Это вам, моя девочка, всё свеженькое, с пылу с жару, хлебушек, сдобные булочки.
- Ну что вы, мадам, совсем не стоило, - сказала я ей, а сама сглотнула слюну, мгновенно представив горячий ароматный кофе вприкуску с булочкой, намазанной сливочным маслом.
- Что вы, что вы, берите, это от чистого сердца, от всей души, не обижайте нас своим отказом. - Булочница настойчиво подвинула корзину в мою сторону.
- Благодарю, мадам, это так мило с вашей стороны, - не став больше отнекиваться, я взяла корзину и поставила за прилавок.
Женщина облокотилась на столешницу и тихо, с любопытством спросила: «Мадам Жанна, а что там с той девушкой, всё в порядке? Больно любопытно, может, какая помощь нужна, так вы говорите, не стесняйтесь».
- Жива девушка, ребёночек у неё родился, да вот проблема, не знаю, что и делать с ними, — я также облокотилась на прилавок и тихим, доверительным голосом ответила ей.
- А что такое? — глаза у булочницы загорелись от любопытства.
- Младенца кормить надо, пока его мать поправляется, а где кормилицу взять, я даже ума не приложу. Вы же знаете, что я тут совсем недавно и никого здесь не знаю. А батюшка мужчина и в женских делах ну совсем не разбирается. — Вздохнула притворно я и наивно заморгала ресницами.
- Господь с вами, милая, а я на что? - воскликнула женщина, всплеснув руками. - Жена нашего старшего сына с месяц назад разродилась, прелестным мальчиком, я вам скажу. Так вот молока у неё столько, что на троих младенцев хватит, давайте-ка собирайтесь, берите новорождённого и пойдёмте к нам. - сказала она мне голосом, не терпящим возражений.
- Да-да, доченька, иди с мадам Эммой, а мне надо разобраться с кое-какими делами, — аптекарь посмотрел на меня многозначительным взглядом.
Я не стала расспрашивать, с какими, поняв сразу, что разговор идёт о кухарке. Не знаю, какое решение они приняли с гвардейцем, но находиться в этот момент в аптеке мне совершенно не хотелось. Я согласно кивнула и побежала в свою комнату за малышом.
Булочная находилась в конце нашей улицы и занимала каменное двухэтажное здание с вывеской в виде большого кренделя
