Разрушенная для дракона - Кристина Юрьевна Юраш
Только я решила перевернуть страницу, как вдруг дверь открылась. Принц влетел в комнату с каким-то маленьким флаконом.
Увидев меня с книгой в руке, он замер на пороге. А потом шумно вздохнул. Я увидела, как он сжал челюсть так, что это стало заметно по напряжению на его лице. Я тут же опомнилась и положила книгу в кресло.
— Быстро пей! — произнес он, а я опешила, когда меня толкнули в мое кресло, а под нос ткнули флаконом. — Я кому сказал!
Я испуганно разжала зубы, чувствуя, как по ним ударяет стекляшка. На вкус это было ужасным. Терпким, обволакивающим и горьким.
Я сделала глоток и тут же прижала руку ко рту, пытаясь отдышаться. Ну и гадость!
— Что это? — спросила я, видя, как принц тяжело дышит и смотрит на мое лицо внимательным взглядом.
— Противоядие, — произнес он, присев напротив моего кресла. — Тошнит? Голова кружится? Слабость? Резь в животе?
— Нет, — прошептала я, пытаясь отдышаться. — Рези нет.
— Успел, — выдохнул принц, глядя на еду, а потом на меня.
Противоядие? Зачем? Неужели меня пытались отравить?
Не произнося ни слова, принц взял поднос с едой и вышел из комнаты. Я пока не понимала, в чем дело?
Его не было минут тридцать. Я ждала. Меня интересовала книга. Я снова подошла к ней и только собралась взять ее в руки, как послышались шаги.
Принц вошел, скрипнув дверью, неся поднос с новой едой. Десерт уже кто-то пробовал. Я видела след ложки.
После случившегося есть мне пока не хотелось. Но вот передо мной он. Кремовый десерт с ягодами, посыпанный сахарной пудрой, будто первый снег.
Такой… хрупкий, такой нежный и соблазнительный. Я сто лет уже таких не ела.
Я вздохнула и решила попробовать съесть хотя бы ложечку. Осторожно я поднесла ее ко рту, а внутри появился комок тошноты. Словно сам мой организм протестовал против возможности занести ложку в рот.
Пока боролась с собой, уговаривая съесть хоть немного, я не сразу заметила, как внимательно следит за мной принц. Я сунула ложку в рот, а потом попыталась проглотить. Но проглотить не получалось. Словно поперек горла встал ком.
— Ты почему не ешь? — хриплым голосом спросил он. — Опять что-то не так?
Да. Не так. Что-то внутри меня протестует от одной мысли о еде. Словно… словно организм теперь сам отвергает ее. И эта мысль меня поразила.
“Да можно уже, — уговаривала я саму себя, глядя на то, как тает на ложечке десерт. — Чего ты! В самом деле!”.
“Нет!”, — дернулся во рту комок тошноты, не давая мне проглотить десерт.
— Эм… Все так, — растерянно произнесла я, пытаясь понять, что со мной происходит. — Просто… просто… Я перенервничала… Да…
Мои слова немного успокоили принца, но я видела, как он смотрит в книгу, изредка бросая взгляд на меня.
Я боролась с собой. “Я достойна поесть! Я должна поесть! В этом нет ничего страшного!”, — уговаривала я себя, пробуя капельку десерта на язык.
Но ком снова дернулся, словно протестовал против любой еды. Даже самой малости.
— Ты думаешь, я отравил еду? — вдруг спросил принц, и в голосе — лёд, под которым кипит пламя. Его глаза сверкнули. Вопрос прозвучал довольно неожиданно.
— Нет! — вырвалось у меня. — Нет, это… Я уверена, что вы… вы этого не делали…
Принц встал, подошёл, взял ложку из моих пальцев и… сам положил десерт себе в рот.
— Видишь? Жив. — произнес он, внимательно глядя на меня.
Я кисло улыбнулась и кивнула, пытаясь съесть хоть ложку, но тело задергалось, и я решила пока не рисковать.
— Я попозже поем, — сдалась я, понимая, что проиграла эту битву с собой. Нет, ведь главное, я же хочу есть! Хочу! Но при этом любая еда вызывает у меня тошноту!
Это что? Психосоматика? Что вообще происходит?
Я видела, как он вернулся в кресло, глядя в книгу, а потом на меня.
— Я тут кое-что выяснил касаемо твоего дара. Но тебе это не понравится…
Глава 41. Принц
Принц
Она ела, как голодный призрак — тихо, быстро, с отчаянием, будто последнюю трапезу перед казнью.
А потом — замерла.
Прижала ладонь ко рту, как будто пыталась удержать внутри не тошноту, а саму жизнь. У неё даже веки дрогнули.
Моё сердце сжалось, как кулак перед ударом.
Дракон внутри дёрнулся: «Что не так?». Я и сам почувствовал, как сжимаю ручку кресла до хруста.
«Отравлена!» — пронеслось в голове.
Слово не пронеслось — оно врезалось в череп, будто кинжалом.
Я вскочил из кресла, не помня, как бросил книгу, не видя пола под ногами. Башня Лирриана показалась мне не прибежищем мудреца, а мусорной кучей, где кто-то когда-то бросил флакон с противоядием и забыл.
— Самое сильное противоядие! — потребовал я, видя, как старый Лирриан даже подскочил от неожиданности.
— Сейчас… сейчас, — засуетился старик, шаря по полкам. Я мысленно торопил его. Его руки перебирали флаконы. Дракон рычал: «Да быстр-р-рее! А вдруг она умр-р-рёт!».
— Не сейчас. Сейчас — это то, что ты уже держишь в руках, — процедил я, выхватывая флакон прямо из его дрожащих пальцев. — Спасибо, что не спросил, зачем.
Я больше не слушал его. Времени было мало. Я сжимал флакон и бежал в свои покои. Только бы успеть. Только бы не слишком поздно!
Она всё ещё сидела. В руках — моя книга. Она держала ее мокрыми руками.
Невозможно описать, как это жжёт — не ярость, нет. Это что-то ниже. Глубже. Как будто ты увидел, как кто-то вытер ноги об алтарь. Но сейчас — сейчас — мне было плевать на святотатство.
— Пей, — сказал я, не просил. Толкнул её в кресло, не грубо — я уже не мог позволить себе грубости с ней, даже спасая.
Она сделала глоток. Поморщилась — как от горечи, а не смерти.
Я замер.
Ждал.
Следил за каждым её вдохом, будто дыхание — нить, на которой держится мой мир.
— Рези нет… — прошептала она.
Жива.
Остаток ярости, что не вышел в крике, вылился
