Сумрачный ворон - Александра Дегтярь
Я противился нашей связи, но непреодолимая сила влечет меня к тебе. Я бессилен перед этим безумием. Прошу лишь об одном — продержись эти дни. Ворон."
Я закричала в подушку, и крик этот был соткан из неверия, боли, обиды и злости, накатывавших одна за другой, штормовыми волнами. Как такое возможно? Мужчина, с которым я так безумно отдавалась страсти, оказался… Даном.
"Хотела дать Ворону в морду?" — Прорычал внутренний голос. — "Твое желание исполнится, Сумрак!"
Неизвестно, сколько времени я пролежала, уткнувшись лицом в подушку, пока не нашла в себе силы вновь взять в руки письмо. Какая-то смутная, еще не оформившаяся мысль сверлила мозг, не давая покоя. Снова и снова я вчитывалась в строчки.
В друг словно молнией пронзило: вот оно! Слова про Маркуса.
Муженек — псих, наркоман, алкоголик и садист. О его мерзких наклонностях знает вся его шайка-лейка. Изнасиловать, избить — для него как поздороваться, убить в порыве ярости — проще простого. Но он не тот зверь, который нужен Ворону. Маркус слишком импульсивен, действует под влиянием момента. Память Елены подсказала, что ни одну из служанок муженек и пальцем не тронул — брезгует. Приказывал пороть — было дело. И на сколько Елена знала, дражайший супруг отрывался на девушках из борделей, где за его деньги на все закрывали глаза. Нет, это не Маркус. Девушек убивает скот, более хладнокровный и расчетливый. Задумавшись, я пришла к выводу: если подозревают моего благоверного, значит, кто-то из его ближайшего окружения его подставляет. В голове всплыл образ графа Вагаро. Вот такой, вполне мог бы…
Да уж, Эллана, влипла ты по самое не хочу.
Ворон... Ладно, приберегу свои эмоции к его приезду. Сейчас надо продержаться еще несколько дней. Я провалилась в сон лишь на рассвете, слишком велико было потрясение. Из сна меня вырвал настойчивый стук в дверь.
Накинув халат поверх ночной сорочки, я, сонно шаркая босыми ногами, поплелась к двери и, едва разлепив губы, прошептала:
— Кто?
— Мия, ваша светлость, — прозвучал за дверью девичий голос. — Вы пропустили завтрак, и граф Вараго распорядился принести его вам.
— С каких это пор кузен моего дражайшего супруга раздает приказы в этом доме? — Пробормотала я, скорее себе, чем служанке. Ей же, уже громче, крикнула:
— Поставь поднос и уходи.
В ответ — тишина. Лишь легкий шорох у самого пола известил о том, что поднос оставлен. Затем послышались удаляющиеся шаги.
Выждав долгих двадцать минут, и не услышав ни звука за дверью, я решилась. Вытащила кочергу из дверных ручек. Тихонько приоткрыла дверь, готовая к любому мрачному сюрпризу. Но коридор был пуст и безжизненен. Рывком втащив поднос, я захлопнула дверь и вновь зафиксировала её кочергой.
Лишь убедившись в безопасности, я подняла поднос и водрузила его на низенький столик у софы. Вынула из тайника, заветные бумажки и, присев, принялась изучать содержимое подноса.
Сок, густая каша, наливные яблоки и какие-то черные ягоды.
"Это я есть точно не буду," — решила. Схватив первую бумажку, я сунула её в кашу. Минуты тянулись, но бумага не изменила ни цвет, ни структуру. Следующей жертвой стало яблоко. Разрезав его на две сочные половинки, я приложила к каждой по бумажке. Снова безрезультатно.
Последним стал сок из свежих фруктов. Опустив бумажку в янтарную жидкость, я уже было решила, что угощение совсем безобидно, как вдруг, кончик, погруженный в сок, начал темнеть, словно пораженный гнилью, а затем и вовсе почернел, как вороново крыло.
— Значит, дурманящие вещества, — констатировала я, с досадой поджав губы. Вдохнув соблазнительный аромат каши, я на мгновение замерла. "А вдруг это отравлено? Вдруг противоядие не спасет?"
"Что ж, Ворон, — мелькнула мысль, — Если меня отравят, я буду к тебе являться каждую ночь."
Каша оказалась на удивление вкусной, как и румяное яблоко. Сок я вылила в отхожее место. Опустошенный поднос я выставила в коридор. Вода в кувшине еще была, а свои кувшинчики я еще даже не откупорила.
Потайная дверь
День выдался на редкость солнечным. Я осторожно подошла к окну и, осторожно выглянув из-за плотной портьеры, увидела карету. На ее крышу лакеи, расторопными муравьями, взгромождали четвертый из трех чемоданов.
— Уж не добро ли моего муженька в этом багаже? — хмыкнула я, представляя, как граф, с алчной поспешностью, загребает серебряные кубки и утрамбовывает их в чемоданы. Кривая усмешка тронула мои губы, искажая лицо.
Вскоре к карете спустился и сам граф Алекс Вагаро. Дойдя до экипажа, он замер, ожидая, пока лакей услужливо расправит ступеньки. Занеся ногу, чтобы подняться, он вдруг обернулся и, безошибочно отыскав мое окно, взглянул на меня. Почтительно прижал два пальца к полям своего котелка, словно посылая привет. Улыбнулся снисходительно-многообещающей белозубой улыбкой.
Вот ведь как… Я отшатнулась, словно от удара. Когда осмелилась выглянуть в окно вновь, карета уже скрылась за поворотом. Что ж, одним хищником меньше на этой шахматной доске. Но теперь уже я, словно загнанный зверь в клетке, металась по комнате. Мысли, стаей взбесившихся птиц, терзали меня, сменяя одна другую в лихорадочном хороводе. К своему стыду, впервые в жизни я не имела ни малейшего представления, как поступить дальше. Если в мой сок подмешали дурман, значит, либо они ждут, когда я сама выйду, либо… Оставалось это зловещее "либо".
Вмешаться в дела Маркуса или остаться в стороне? Настроение рухнуло камнем вниз, где-то на самое дно бездны. А тут еще и этот удар под дых: Ворон — мужчина, к которому я испытывала… симпатию? Нет, это было болезненное, почти нестерпимое влечение. Ироничный плевок судьбы, не иначе. В прошлой жизни я бы на него и не посмотрела, юный сопляк, едва перешагнувший пятый век, годился мне в сыновья, а то и во внуки. И вот, на тебе… мда…
Взвесив все «за» и «против», я решилась на вылазку в сад. В памяти всплывали сочные плоды, те самые, что так обожала Елена. Ее память подсказала, что они не только утоляют голод, но и нейтрализуют яды. Прикрепив под платьем стилет Ворона и припрятав в рукаве кинжальчик отца, я спрятав скудные припасы, прикрыла дверцу платяного шкафа, защемив выпавшую волосинку. Спрятала за корсаж платья подарки Дана. На дверь в комнату я не стала ставить такой же маячок, кроме "веселых" родственничков и служанка могла зайти. Глубокие карманы моего платья позволяли наполнить их до отказа фруктами и если повезет, то и еще чем-нибудь.
Страх сковывал меня при мысли о еде в
