Развод с чудовищем, или Хозяйка Пустошей - Мона Рэйн

Я тихо вскрикнула и невольно ухватилась за него, чтобы не упасть. Полы халата распахнулись, показывая сорочку, но Тарка это, похоже, не волновало. Сжав двумя пальцами мой подбородок, он впился в мои губы поцелуем.

Меня будто припечатало морским прибоем со свежим запахом мяты и имбиря. Дэйрон целовал меня быстро, горячо и безжалостно. Его наглый и уверенный язык хозяйничал у меня во рту всего несколько мгновений. Ещё до того, как я опомнилась и начала сопротивляться, дракон отпустил меня. Мне показалось, что ему пришлось приложить усилия, чтобы остановиться, но лицо Тарка было бесстрастным. Только глаза блестели не хуже его драгоценных кристаллов.

Снова оказавшись на полу, я поняла, что ноги предательски дрожат.

— Ненавижу тебя!

— Значит, я выбрал верное наказание.

— Меня сейчас стошнит, — процедила я, потуже запахивая халат на груди.

Дэйрон оглядел мои пылающие щëки, и безжалостные губы тронула улыбка.

— Я так не думаю, — хрипло произнёс он вполголоса, отступая. — Отдыхай. Увидимся завтра утром.

Дракон подобрал свою цепь и быстрым шагом вышел из комнаты, а я прижала руки к горящим щекам, чувствуя, как сердце пытается выпрыгнуть из груди, а кровь разносит по телу остывающие угольки желания.

Я ненавидела себя за это. С Ником мне было хорошо, я растворялась в тепле, что он мне дарил. Но его ласки никогда не обжигали, как прикосновения Дэйрона. Никогда не сбивали с толку и не заставляли без памяти желать продолжения.

Я сжала виски руками. Может, я и сама превращаюсь в чудовище?

В замке вдруг послышались щелчки. Я быстро подошла и подёргала ручку двери. Заперто.

Выдохнув сквозь зубы, я прошлась по комнате. Ну, по крайней мере меня не связали. Но наказание оказалось неожиданным.

Я прерывисто выдохнула, прогоняя непрошеные мурашки. Как теперь смотреть в глаза дракону завтра утром?

23

Дэйрон

История повторялась. Очередная девушка со взглядом оленёнка сбежала у него из-под носа. Совсем как когда-то это сделала рыжеволосая Айлин.

В прошлый раз его оставила невеста, и он оказался в Пустошах. Теперь то же сделала фиктивная жена. Вот только терять ему уже нечего.

На этот раз он не отпустит своё.

Поиски длились недолго. Как только под лестницей нашли приготовленные в подарок кристаллы, Дэйрон спокойным тоном велел подать экипаж. Слуги прятали взгляд, когда дракон вышел из дома. Они знали, что под ледяным спокойствием скрывается крайняя степень ярости.

Настигнув повозку с беглянкой, Дэйрон скомандовал сворачивать с дороги. Так просто Ива не отделается. У него аллергия на сбегающих девиц. Так что он преподаст ей такой урок, чтобы у неё больше не возникало подобных мыслей.

Когда солома в телеге занялась, Тарк скрестил руки на груди. Он намеревался равнодушно слушать крики о помощи, но на деле не выдержал первым. Спустя пару минут дракон осознал, что невольно задержал дыхание, и грудь уже разрывается от нехватки воздуха. Выругавшись сквозь зубы, он расстегнул ремни на сундуке и вытащил беглянку наружу.

Покрасневшая от кашля и жара девушка вцепилась в него так… Тарк желал бы, чтобы Ива и дальше так доверчиво прижималась к нему, вот только затеял он это совсем для другого.

Она должна бояться его. Тогда жизнь станет предсказуемее, Ива будет держаться подальше, а он сможет обуздать тьму в своём сердце.

И всё же когда дракон вспоминал, как Ива дрожала в его руках, внутри начинало жечь непривычное чувство вины.

Жизнь преподносила ему жёстокие уроки, и Дэйрон отвечал окружающим тем же. Но Ива, этот хрупкий цветок, всё же такого не заслужила. Заткнув ту часть себя, которая нашёптывает, что эту девушку стоит держать на короткой цепи, Дэйрон решил, что не будет к ней слишком строг.

Но Иве снова удалось поставить всё с ног на голову. Стоило увидеть её, и все заранее принятые разумные решения отправились в бездну.

Когда он хотел, чтобы Ива вышла из привычного светского образа и показала настоящую себя, то не ожидал, что это случится так. Обжёгшая щёку пощёчина уничтожила и воспитанную леди и хладнокровного дракона. Огонь, который вспыхнул в Дэйроне был слишком невыносим для него одного. Пришлось разделить его с непокорной девчонкой, переплавляя обоих в нечто новое.

Впервые за три года Тарк расстался со своей цепью. Когда-то символ позора, которым он был скован до прибытия, стал известным всем в Пустошах символом власти. Но сейчас он был не нужен.

Дэйрон наконец-то сделал то, что давно хотел — закрыл рот своенравной девчонки своим. И с трудом заставил себя почти сразу же остановиться. Потому что если бы она ответила…

Он потерял бы себя. Стал бы зависимым от неё, как те дураки, дрожащие над адалийскими фиолетовыми кристаллами. Пусть лучше она боится его, чем владеет им.

Уже выйдя за дверь и прислонившись к прохладной древесине лбом, он вспомнил, что так и не наказал её. Достал связку с ключами и закрыл дверь её спальни на замок.

В первую очередь от себя.

Ивенна

Утром Дэйрон явился за мной сам. Отпер дверь и проследил, чтобы я шла точно в малую гостиную. На свой стул, который всё же стоял напротив его.

Дракон, как обычно, помог мне сесть. После вчерашнего я ожидала от него каких-то вольностей, но он не коснулся меня и пальцем. Пришлось заговорить об этом первой.

— Ты обещал, что не будешь прикасаться ко мне больше необходимого.

Стальной взгляд резанул, как нож.

— Своим побегом ты нарушила все договорённости, Ива. Я всего лишь ответил тем же.

Я закусила губу. Тарк был прав.

— Уверяю тебя, больше этого не повторится, — продолжал он. — Если ты будешь сохранять благоразумие.

— А если нет — снова меня подожжёшь?

Дракон раздражённо поморщился. Похоже, он предпочёл бы об этом не вспоминать.

— Сначала спалил мой сад, потом меня… Ты все проблемы решаешь огнём?

— Конечно, я же дракон, — без улыбки отозвался Тарк. — Кстати, подарок твоей тёте уже доставлен. Вместе с запиской, что ты временно не можешь поддерживать связь. Но обязательно напишешь ей, когда получишь помилование.

Мне пришлось опустить взгляд. Вчера он был так зол. И всё равно позаботился о том, что важно для меня.

— Я буду сохранять благоразумие, если ты перестанешь угрожать мне лишением свободы.

Дэйрон откинулся в кресле, изучая меня взглядом, как будто раздумывал, можно ли мне доверять.

—