Высокие ставки - Хелен Харпер
Когда я возвращаюсь в Ковент-Гарден, время ещё довольно раннее, так что группа людей, скандирующих и держащих плакаты над головами, всё ещё довольно большая. Недостаточно большая, чтобы попасть в заголовки новостей, но их хватает, чтобы вызвать головную боль. Когда они видят, что я приближаюсь, их крики становятся громче.
— Убийца!
— Детоубийца!
— Убирайся туда, откуда приехала, сука!
Я из Лондона, так что тут им не повезло.
Как будто они заранее спланировали это, группа создаёт барьер между мной и входом в офис. Я изо всех сил стараюсь не обращать внимания на их крики и пытаюсь найти проход внутрь. Если так пойдёт и дальше, нам придётся использовать для входа и выхода задние окна. Для нас с Мэттом это достаточно просто, и Питер, вероятно, тоже справился бы с этим. Но Арзо всё ещё в инвалидном кресле, и я сомневаюсь, что в худом веснушчатом теле Коннора есть необходимые мышцы. Кроме того, даже если бы мой дедушка был достаточно шустрым, чтобы справиться с подобным трюком, он бы ни за что не опустился до такого унижения.
Я испытываю искушение протолкнуться сквозь толпу протестующих. Опасность заключается в том, что если я хотя бы прикоснусь к кому-нибудь из них, они начнут вопить и заявят, что я напала на них. И нет смысла пытаться их урезонить. Их может быть всего тридцать или около того, но у них менталитет толпы, и они подстрекают друг друга. Я прикусываю губу и пожимаю плечами. Что ж, придётся покрасоваться.
Я слегка расслабляю колени, стараясь не напрягать мышцы слишком сильно и ненароком не упасть. Мне определённо не стоит всё портить и позволить им стать свидетелями моего позора. Я уже засекла немецких туристов, которые достали свои смартфоны, чтобы записать происходящее; мне не нужно становиться звездой неблагополучного вирусного видео. Сделав глубокий вдох, я взмываю вверх, подпрыгивая на носочках, пока не оказываюсь на высоте пары метров над головами протестующих. Некоторые из них пытаются ударить меня своими плакатами, но я слишком быстра; я уже делаю сальто и приземляюсь на противоположной стороне толпы. Я мысленно чертыхаюсь, когда мне приходится сделать шаг назад, чтобы сохранить равновесие; это движение мне надо отрабатывать, если я хочу, чтобы оно получилось идеальным. И всё же, несмотря на насмешки, я добираюсь до двери. Не оглядываясь, я проскальзываю внутрь и взбегаю по лестнице.
Когда я вхожу в офис, Коннор сидит на столе Питера и дружелюбно болтает. Питер не обращает на него никакого внимания. Он ловит мой взгляд и, похоже, испытывает облегчение.
— Бо! Отлично! — оборвав Коннора на полуслове, Питер хватает свою куртку и почти выбегает за дверь. Я открываю рот, чтобы предупредить его о протестующих, но он уже исчез. Мгновение спустя снаружи раздаётся восторженный рёв неодобрения, когда он выходит из здания. Я внимательно прислушиваюсь, не нужна ли ему помощь, но, когда толпа через несколько секунд утихает, я понимаю, что он, должно быть, выбрался самостоятельно.
— Мистер Блэкмен сказал, чтобы ты зашла к нему, как только вернёшься, — бодро говорит Коннор.
Я удивлённо поднимаю брови.
— Мистер Блэкмен? — полагаю, мы должны быть благодарны, что он отказался от проклятого рыцарского звания, когда несколько лет назад уволился из МИ-7.
Взгляд Коннора бегает из стороны в сторону, и он понижает голос.
— Вчера я назвал его Арбутнотом. Он был не очень доволен. На самом деле, в качестве наказания он заставил меня покормить кошку.
Я бы посмеялась, если бы не испытывала схожего чувства антипатии к толстой рыжей кошке моего деда. По какой-то причине он настаивает на том, чтобы каждый день приносить эту чёртову зверюгу с собой в офис, где она всем мешает. Даже Арзо, от которого так и веет силой, боится её. На прошлой неделе он целый час разбирался с картотекой, вместо того чтобы воспользоваться компьютером, потому что кошка спала на клавиатуре. На самом деле, единственный человек, кроме моего дедушки, который, кажется, не ходит вокруг да около этой чёртовой зверюги на цыпочках — это Питер. Питер, похоже, опасается только людей или трайберов, которые пытаются провести с ним время.
Оставив Коннора размышлять об ужасе его наказания, я стучу в дверь дедушки. Она распахивается, впуская меня — результат действия простого заклинания, которое разработано для ленивых людей. Мой дедушка обычно не одобряет подобную «беломагическую чепуху», как он выражается, но через три дня ему так надоело, что мы приходили, когда нам вздумается, что он обратился к услугам местной ведьмы, чтобы всё это устроить.
Когда я вхожу, он сидит за своим столом с прямой, как шомпол, осанкой армейского сержанта по строевой подготовке. Я думала — или, возможно, надеялась — что из-за своего преклонного возраста он будет работать всего несколько часов в день. К сожалению для меня, он ничего не делает вполсилы; он работает в полную смену, захватывающую и день, и ночь, чтобы удовлетворить потребности как Мэтта и меня, так и Питера с Арзо. Он прибывает ровно в 15:00 и уходит в 23:00, сразу после того, как заведёт свои часы на цепочке и убедится, что они настроены в соответствии с далёким — и отсюда неслышимым — боем Биг-Бена. Я сторонница пунктуальности, и совершенно очевидно, от кого мне это передалось, но иногда это бывает слишком навязчивым.
Мой дедушка поднимает на меня взгляд и хмурится.
— Бо. Наконец-то ты пришла… У нас был напряжённый день, и мне нужно обсудить с тобой адаптированный список клиентов.
Я поднимаю брови.
— Напряжённый день?
— Два телефонных вопроса и один визит.
Я ничего не говорю. В этом нет необходимости.
Он цыкает языком.
— Я говорил тебе, когда мы
