Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки - Юлия Сергеевна Ханевская
Что ж, придется подумать об этом ближе к вечеру, а сейчас — пора вставать.
Меня ждет первый день на новом месте. Нужно все осмотреть, обойти территорию, разложить вещи по местам и сделать еще много чего важного.
С наслаждением потянувшись, я поднимаюсь. Прохладный ковер на полу приятно бодрит через босые ступни.
Комната полутемная. Я подхожу к окну и распахиваю тяжелые портьеры. Пространство тут же заливает мягкий свет. Он золотит занавеску, цепляется за медные ручки шкафа, и расползается по стенам, будто живой.
Дождь идет мелкий, серебристый, и все вокруг будто дышит им. Даже через стекло чувствуется запах свежести. Деревья тронуты золотом, капли воды на мокрых листьях сверкают, подобно драгоценным камням. Вдоль дорожки блестит зеленая трава, и от этого зрелища почему-то становится легко на душе.
Улыбаюсь и иду приводить себя в порядок.
В ванной обнаруживаю кувшин с водой и чистое полотенце. Дом, вероятно, позаботился об этом еще вечером. Это так странно и непривычно… Волшебный особняк — прямо как в сказке.
Вода приятная, не обжигает холодом руки. Я умываюсь, чувствуя, как с лица смывается сонная усталость, как просыпается кожа и вместе с ней — я сама.
Платье, в котором я ехала вчера, висит на спинке стула. Остальные вещи пока не занесли — после долгой дороги не до этого было.
Одеваюсь, расчесываю волосы, заплетаю косу.
Мне нравится отражение в зеркале. Всего одна ночь в новом доме, и кажется, что я смогу справиться со всеми бедами, что приключились со мной за последнее время.
Когда выхожу в коридор, дом уже живет. Снизу доносится гул голосов, скрип дверей, глухие шаги. В воздухе — запах сырой земли и дождя.
Спускаюсь, придерживая подол, и замираю на середине лестницы: в холле кипит работа.
Лоренс и Гайс, засучив рукава, таскают мешки — муку, картошку, яблоки. Кай стоит у входа, придерживая дверь и направляя, куда что поставить. На полу уже выстроилась целая гора припасов: баночки с маслом, томатом, мешочек с овощами, даже корзина с яйцами, аккуратно прикрытая тканью.
— Да у нас тут запас на целую зиму! — выдыхаю я.
Монахи оборачиваются, улыбаются. Лоренс смахивает со лба капли дождя и говорит:
— Как осмотритесь тут, скажете, куда все это перенести. Должен быть погреб, кладовка или подвал. Дождь слепой, он не на долго, мы сегодня все осмотрим и наметим фронт работ.
— Вы так много для меня делаете, — отвечаю я, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Спасибо вам... правда.
Лоренс отмахивается от лишней благодарности.
А я какое-то время просто стою, глядя, как они заносят мои чемоданы, как капли дождя с их одежды падают на пол, и думаю, что давно не видела столько простого, бескорыстного участия.
Подумав о завтраке, я иду искать кухню.
Она оказывается именно там, где вчера предположила — за лестницей на второй этаж.
В ней есть все необходимое: старые, но добротные шкафчики из темного дерева, чистая широкая столешница, большая каменная раковина у окна, к которой подведена вода.
На полках посуда: тарелки, кружки, приборы, кастрюли и даже жаровни для выпечки. В углу блестит чайник, рядом — сковорода, потемневшая от времени, но целая.
Когда я открываю дверцу печи, внутри вдруг сам по себе вспыхивает огонь. Без дров или каких-либо зажигательных веществ.
Я замираю на секунду, чувствуя волнительный трепет в груди.
Если и были какие-то сомнения в магии дома, теперь они развеялись, словно дым.
Выпрямляюсь и делаю медленный вдох.
Спокойно, Нонна, ты привыкнешь к этому.
Если подумать, то волшебный особняк — это мечта любой хозяйки. Главное, чтоб обошлось без подводных камней…
Отмахиваюсь от тревожных мыслей и принимаюсь за готовку. Разогреваю сковороду, разбиваю яйца и жарю омлет. Запах теплого масла, шипение, треск огня — все это странно родное.
Когда-то я делала это почти каждый день. Но тогда я была другой.
Медея приносит остатки дорожного пайка — хлеб, сыр, немного меда и орехов. Мы раскладываем все по тарелкам, и получается пусть простой, но очень вкусный завтрак.
Когда мужчины заканчивают разгружать карету, мы садимся.
Все вместе — за большим деревянным столом, залитым светом из широкого окна.
Снаружи все еще моросит, капли мягко стучат по подоконникам, но в столовой тепло и уютно. Дым из печи поднимается в трубу тонкой струйкой, и воздух наполняется ароматом яиц, масла и хлеба.
Медея тревожно оглядывается на угол, где стоят мешки с припасами.
— А если мука намокла? — спрашивает она, прикусив губу. — Мы же заносили ее под дождем...
Лоренс усмехается, не поднимая головы от тарелки:
— Не беспокойся, дитя. Мы ее накрыли. До муки сырость не добралась, я проверял.
Он подмигивает, и Медея заметно успокаивается.
Я смотрю на них и улыбаюсь. Все так просто — теплый дом, еда, люди, с которыми можно поговорить.
Кай, разломив кусочек хлеба, с интересом пробует омлет, потом приподнимает брови и говорит с легкой улыбкой:
— Не думал, что леди умеет так вкусно готовить.
Я смущаюсь, отвожу глаза.
Леди, может, и не умеет, а вот Нонна из другого мира, с яичницей справится на ура.
За окном все еще моросит дождь, но сквозь серое небо уже пробиваются золотые лучи. Сад блестит, словно покрытый стеклянной пылью, и над землей вьется легкий туман.
— Дом оказался в куда лучшем состоянии, чем я ожидал, — говорит Лоренс, когда мы убираем тарелки со стола.
Он вытирает руки полотенцем и усаживается удобнее, словно докладывает о результатах важного дела.
— На рассвете обошел все снаружи. Крыша целая, ни одной дыры не заметил. Ступени на крыльце поскрипывают, но это пустяки — укрепим. Отделка потемнела от времени, но дерево крепкое, не гниет.
Я слушаю, передавая посуду Медее. Не хочется пропустить ни единого слова.
— А вот ворота, — продолжает Лоренс, — проржавели. Мы с Гайсом смазали петли, но это ненадолго. До зимы их надо заменить.
Гайс кивает.
— Да, держатся на честном слове, — говорит он, хмуро сдвигая брови. — Но пока функцию свою выполняют.
Я благодарю их, стараясь скрыть волнение. Для меня этот дом — не просто место, где можно укрыться. Это начало новой жизни. И слышать, что он «в хорошем состоянии», значит гораздо больше, чем просто новость.
Кай, молчавший до этого,
