Сломанный Компасс - Джеймин Ив

Дрожь Мики утихла, когда я обнял ее. Когда она отстранилась, на ее лицо вернулось свирепое выражение.

— Макс, на нее не действовал призыв короля-дракона. Я знаю, мы думали, что это из-за ее связи с тобой и вашего призвания победить короля, но что, если у нее никогда не было метки дракона? Эта метка могла быть татуировкой или каким-то волшебным образом закрепиться на ней. — Ее брови приподнялись, а бездонные глаза затуманились. — Такое ведь может случиться, правда? Магические татуировки и все такое?

Я кивнул.

— Да, это определенно может случиться. Ей было бы легче всего подделать метку. Как она прошла через двери убежища — это гораздо более серьезный вопрос.

Мое сердце дрогнуло. Чувство нелояльности было сильным в моем разуме и теле. Расспросы о Кардии были предательством нашей связи, но в то же время я был бы идиотом, если бы не задался вопросом о проблемах, которые были в наших отношениях. В то время было легко не обращать внимания, особенно когда столько всего происходило, но теперь… Что ж, я собирался все выяснить.

Мне потребовалась секунда, чтобы успокоиться, воспользовавшись тишиной природы, запахом леса, криками животных вокруг меня. Я не был уверен, стало ли мне лучше или хуже. Тот факт, что брачными узами, возможно, манипулировали, означал, что я был не просто холодным, бесчувственным ублюдком по отношению к своей паре, но это также означало, что какой-то мудак испортил мою жизнь и мою стаю. Они причинили невыразимое горе. Я мог пропустить рождение своего ребенка. Если бы Джесса не настояла на моем возвращении, и если бы у меня не было обязанностей перед моими братьями и нашим городом, я сомневаюсь, что вернулся бы домой надолго.

Миша издала приглушенный звук, будто прочистила горло, и мое внимание переключилось прямо на нее. Но она смотрела не на меня, а на густой кустарниковый лес.

— Ты что-то слышал? — пробормотала она.

Я немедленно выпустил своего вампира на волю. Я настолько запер зверя, что мои чувства притупились. Мне следовало быть осторожнее, когда мы были за пределами городских укреплений.

Пока я медленно кружил, осматривая все вокруг, я протянул руку и притянул Мишу к себе. В воздухе послышался медленный, ровный стук сердец и пульсация крови. Она была права. К нам приближался не один суп.

— Подожди, — сказал я, подхватил ее на руки и побежал. Моей скорости лишь немного мешал дополнительный вес и очень большое беспокойство о том, что слишком сильная толкотня вредна для ребенка. Оборотни были крутыми, даже когда были беременны, но я бы не стала рисковать.

— Я могу измениться, — прошептала она мне, ее голос лишь слегка дрожал. — Таким образом, если мне придется сражаться, я смогу.

Я яростно замотал головой.

— Нет! В твоем состоянии ты ни за что не будешь драться.

У меня перехватило дыхание, когда она каким-то образом умудрилась пнуть меня в живот. Я почти сразу пришел в себя, но, эй… впечатляющий удар.

Ее голос дрожал от гнева, когда она обрушилась на меня.

— Я не пытаюсь быть похожей на своего близнеца, но что касается моего состояния, я беременна, а не умираю, и у тебя нет права отдавать приказы или требовать. Я никогда больше не буду слепо следовать чьим-либо приказам, и поскольку я все еще в здравом уме, ты можешь объясниться, ничего не требуя, и, возможно, мы даже найдем общий язык.

Я знал, что смеяться не в моих интересах, но мне определенно нравилась эта новая сторона Миши.

— Мой план — обезопасить тебя и нашего ребенка. Я тот идиот, который сошел с ума и решил вывести тебя из-под защиты города. Мне невыносима мысль о том, что вы двое можете быть в опасности…

Я оборвал себя, прежде чем у меня вырвались еще какие-то сумбурные мысли. Каждый раз, когда я разговаривал с Мишей, в итоге я рассказывал ей гораздо больше, чем планировал.

Что, черт возьми, было у этой цыпочки, какая-то волшебная пыльца фейри, которая заставила меня выплескивать свои самые сокровенные эмоции? Определенно, что-то там происходило, но у меня не было времени разбираться с этим. Теперь мне нужно было убить любого ублюдка, который думал, что может угрожать Мише и моему ребенку.

Глава 6

Миша Леброн

В жизни было несколько моментов, которые повлияли на меня. Первый раз, когда мне было три года, я чуть не убила двух мальчиков на детской площадке. Им было пять и шесть лет, и они издевались над маленькой девочкой и ее младшим братом. Бедные дети пытались построить грандиозный замок, и я бродила по двору, чтобы помочь им, когда начался настоящий ад. Двое мальчиков, которые, как я позже узнала, были братьями, Марк и Митчелл Джонс, были бедными детьми, у которых был отец-алкоголик и мать-проститутка. Тем не менее, в своем наивном трехлетнем возрасте я ничего не понимала в этих вопросах, поэтому, когда они начали крушить замок из песка, швырять песок в лица других детей и пихать их, я разозлилась.

Если бы я наблюдала за действиями своего трехлетнего ребенка со взрослой точки зрения, у меня не возникло бы проблем с определением того, что я — не человек. Я побежала быстрее, чем это было в человеческих силах, и бросилась наперерез, чтобы повалить обоих мальчиков на землю. Если бы Лиенды не было рядом, я не сомневалась, что моя красная ярость помешала бы мне остановиться, прежде чем я нанесла им серьезные увечья. Мне повезло, что она была там, и еще повезло, что в парке в такую рань было не так много людей.

Мы переехали на следующий день, и я получила сильнейший пинок под зад за то, что действовала инстинктивно, что меня тогда смутило — что трехлетний ребенок вообще знает об инстинктах? — и выставлять нас напоказ людям — еще одна фраза, которая меня смутила. Тем не менее, тогда я впервые начала понимать, что я ненормальная, что думаю и веду себя не так, как окружающие меня люди. Тогда же моя мама впервые по-настоящему разочаровалась во мне, и я даже не поняла почему. Теперь я знала, что она пыталась обезопасить меня, но, по правде говоря, ее лекция вывела меня из себя, и я впервые начала сомневаться в том, кто я такая. Возненавидела себя.

Ни один родитель не должен учить своих детей