Западня для оборотня - Эми Мун
– Завтра утром ты явишься к месту сбора Клана, – процедил, намеренно причиняя самке боль. Та кривилась, но молчала. – Попробуешь сбежать – и я лично поймаю и отволоку к Перевалу.
Женщина побледнела. Эта была худшая мера наказания для самки – изгнание в проклятые земли. Оттуда никто не возвращался.
– Я приду. Но и Анника придет тоже. Она – мой свидетель!
– Пошла вон! – оттолкнул Сигрид, и та, обернувшись волчицей, исчезла между камней.
А он бросился к паре. Пусть не закрепленная меткой, но связь обретала силу, и Ньял чувствовал, что Дикарка жива. Анника крутилась рядом, опасаясь трогать лежавшую на боку девушку. Могли быть сломаны кости, а хуже того – спина.
И кровь… Хотелось зажмурить глаза, только бы не видеть отвратительно-красное пятно. Ньял быстро и очень осторожно осмотрел руки и ноги Глории и пальцами исследовал спину. Кожаная куртка сильно мешала, но вроде бы переломов не было.
Придется рискнуть… Как можно бережней он подхватил девушку на руки и направился к спуску.
– Найди Гвен, – бросил семенящей следом Аннике, – она отправилась к святилищу.
Шаги за спиной тут же пропали. Волчице не надо было объяснять дважды.
Меньше чем через час его логово наполнил запах целебных трав. Гвен хлопотала у камина, заваривая нужные коренья. Оборотни редко пользовались лечением, но все же иногда приходилось звать на помощь шаманок. В их клане вестница Матери Волчицы была еще очень молода и не обладала приемлемым опытом, но Ньял твердо реши просить Гвен о милости обучения. Люди слишком слабы!
– Раздень свою пару, альфа, – не оборачиваясь, проскрипела шаманка. – Сама она не сможет.
Волк внутри заскулил от горя – все это время самочка так и не пришла в сознание. А он старался гнать от себя мысли, как хрупко и беззащитно выглядит Дикарка в его руках. Бледное лицо выглядело совсем юным, и даже золотые пятнышки потускнели… Расслабленная и тихая, она совсем не была похожа на себя прежнюю, и от этого становилось жутко.
Шнуровка на горловине никак не хотела распутываться. Зачем завязывать так крепко? Но понемногу узлы ослабли, и куртка полетела на пол. Надо будет сжечь эту неудобную вещь и принести Глории нормальную одежду. С рубахой церемониться не стал. Мысленно приказав волку заткнуться, рванул плотную материю в стороны.
Громкий треск и его короткий вздох прозвучали одновременно.
Слюна во рту сделалась густой и горькой, а воздух превратился в вязкую трясину. Это… Что это за дрянь?!
Белоснежную кожу, украшенную золотыми пятнышками, стягивали рубцы. Толстые и уродливые, они отметили весь правый бок, плечи и руки… Только живот и грудь оказались чистыми… А это что? Укусы?!
– Почему ты рычишь, Ньял? О… Хм…
Гвен низко склонилась над девушкой, и седая коса почти коснулась обнаженной кожи.
– Меч, – мазнула пальцами по длинным и прямым полосам на руках и плече. – А это – хлыст, – показала на бок, – и клыки…Твоя пара – боец. Однако странно, что самка не свела отметины… У людей есть зелья и лекари.
Боец?! Какой из Дикарки может быть боец? Видно все кости, и плечи такие узенькие! А талию он мог бы обхватить пальцами! Ее тело напоминало тонкую фигуру детёныша, если бы не высокая, видная даже под широкими бинтами грудь…
– О, и она не знала самца, – добила его Гвен.
А вот сейчас ему точно надо было присесть и поискать чего-нибудь выпить. Забродивший сок ягод был бы в самый раз! Дикарка не знала самца?! Да такие бойкие сами тащили в логово мужчин, не заботясь ни о приличиях, ни о слухах. Он думал… Нет, он был уверен, что эта точно такая же! А чего ещё ждать от грязной человечки?
– Может, самец у нее был давно, – выдавил из себя через силу, – от нее пахло мужчинами, когда мы встретились.
Но Гвен покачала головой.
– Пахнуть могло из-за долгого пребывания рядом с мужчинами. Видишь это, – показала на крохотный розовый камушек, которым Дикарка однажды вздумала его пугать, – Айла многое рассказала о своем народе, и тебе не помешало бы прочесть записи или поговорить с ней… У людей трое почитаемых божеств. Инт – создатель живого на земле, Хасс – вожак умерших, а Ютаи – защитница самок. Иногда она одаривает маленьких девочек такими амулетами. Они оберегают их от чрезмерного интереса мужчин. Если самец вздумает проявить силу – умрет. В амулете живёт проклятье… И только хозяйка может снять эту вещь. Но она должна быть в здравом уме и действовать без принуждения.
– Оборотням не страшна магия, – пробормотал, во все глаза рассматривая девушку. Ни проклятье, ни лечение не действовали на его народ. И человеческие маги – страшная сила Империи – были для оборотней легкой добычей.
Волк так и вертелся под кожей, не требуя – приказывая скорее сдернуть вещицу с тонкой шеи и заменить амулет своей меткой. Запятнать нетронутое сокровище собой, становясь первым во всем! Не знала самца… Какой неожиданный и приятный подарок!
Но Гвен и тут сунула свой нос! Не боясь его гнева, больно ударила по пальцам, когда Ньял потянулся к камушку, намереваясь просто избавиться от него.
– Послушай моего совета, Альфа – не трогай амулет, – произнесла неожиданно строго. – Это – вещь твоей пары, и она снимет ее сама. А будешь тянуть свои загребущие лапы – только все испортишь. И так дело скверное. Смотри, как разбита голова!
Пришлось отступить. Ладно, он подождёт. Ни к чему лишний раз нервировать Дикарку. Что-то ему подсказывало – после пробуждения девушка вряд ли будет в хорошем расположении духа.
Очень быстро и ловко Гвен обработала рану, пока он возился со штанами и сапогами пары. Длинные ноги оказались восхитительно стройными, но и на них нашлось несколько шрамов.
Зачем же пара выбрала меч, а не платья? Почему предпочла оставить на коже отметины? Возможно, среди бойцов это считалось почётно? Ньял тряхнул головой, отгоняя мошкару вопросов. Но любопытство уже раскинуло силки.
– В твоём логове пусто, Альфа, – опять подала голос шаманка, – а ведь ей понадобится еда…
Да, все верно. Волк с готовностью откликнулся на слова Гвен, желая добыть вкусной дичи. Притащить в зубах самую жирную длинношейку или несколько! А красивые перья этой птицы развлекут больную самочку.
– Иди уже, – хмыкнула Гвен. – И хоть иногда слушай своего волка. Он видит куда больше тебя.
***
Это был кошмар… Огненные сгустки плясали под зажмуренными веками, отдавая в затылок ноющей болью. Она долбила по темечку с настырностью дятла, и не собиралась прекращать.
Наверное, ей отгрызли часть черепа. Или
