Маска честности - Анна Роквелл

– То есть ты хочешь сказать, что я зациклилась на тебе? – холодно поинтересовалась я.

– Что? Я этого не говорил! – недоуменно воскликнул Оливер.

– А что тогда тебе не нравится? Почему я не должна делать то, что мне приносит удовольствие, но при этом должна куда-то ходить?

– Саманта, ты вообще мне ничего не должна! – замахал руками Оливер. – Мне нравится то, как у нас все устроено. Но я ведь не об этом. На работе бывает всякое. Я могу опаздывать. Могу задерживаться допоздна. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя одинокой и брошенной.

– Ты мог бы работать из дома, – мечтательно проговорила я. – Мы купим тебе стол и поставим во-о-он там у окна.

– Сэм, нужен не стол у окна, а друзья. Тебе нужны друзья.

– Может, это не мне, а тебе нужны друзья? – ловко перевела стрелки я.

– Может, и нужны, – не стал отрицать Мерфи. – В том числе и поэтому я очень хочу познакомиться с Лидией и Чедом. Но у меня еще будет возможность заиметь приятелей – коллег целый офис. А у тебя…

Он предпочел оставить фразу незаконченной. «А у меня такой возможности нет», – закончила я за него. Да, у меня нет коллег. И друзей. Никого у меня нет, кроме трех взрослых людей: двух вечно занятых и одного сидящего напротив. Ну и что с того? Может, мне достаточно одного только Оливера. Разве это плохо? По мне – так отлично! Я чувствую себя прекрасно? Прекрасно. Психотерапевт отмечает прогресс? Отмечает. Тогда какого черта мне надо что-то менять?!

– Знаешь, Оливер, я ценю твою заботу, но позволь я сама буду решать, чего мне в жизни не хватает. – Выбранный мною тон давал понять, что эту тему я больше обсуждать не хочу. Мерфи пожевал губы, будто хотел что-то сказать, но в итоге просто кивнул.

Я бросила взгляд на часы.

– Тебе уже пора собираться на работу, а то опоздаешь, – вернув теплоту в голос, проговорила я. – Сегодня погладить белую рубашку или голубую?

– Сегодня пятница. Пойду в худи, – сухо ответил Оливер.

Кажется, моя реакция его обидела. А что я такого сказала?

20 марта. Суббота

Лидии и Чеду я все-таки позвонила.

После того как Оливер не прощаясь ушел на работу, мне стало стыдно: он ведь правда хотел как лучше.

Если честно, я сама не очень понимала, почему восприняла в штыки весь тот разговор. Может, я все еще не привыкла, что обо мне так заботятся? Или подсознательно была с ним согласна, но не хотела это признавать? А может, мне не понравилось, что без спроса учат жизни. В прошлом году я ведь точно так же реагировала на Лидию. Но то было в прошлом. Том прошлом, где Саманта не ходила на терапию и не пила антидепрессанты. А сейчас… А сейчас от рефлексии у меня заболела голова и вместо погружения в самоанализ я просто сделала то, что хотел Оливер.

На удивление, вечер субботы у ребят был не занят, и они легко согласились прийти на дегустацию испанской кухни и настольные игры. Когда я сообщила об этом своему ненаглядному парню, он отреагировал вяло и, кажется, продолжал обижаться на меня вплоть до самого ужина. Но совместная готовка и секс на кухне нас помирили, так что гостей мы встречали с широкими улыбками.

* * *

– Так, значит, ты ответила Колумбийскому? – поинтересовалась Лидия, покачивая бокал вина в руке.

Вопрос застал меня врасплох. За минуту до этого за столом разговаривали об аномально теплой весне.

– Да, но откуда ты знаешь? Я же никому не говорила.

– Портер поделился. Ему отчитались о выполнении запрошенного им пункта договора. И что же повлияло на твое решение?

– Есть тут один мастер убеждения. – Я улыбнулась и кивнула на Оливера, сидящего рядом.

– А наших аргументов тебе было недостаточно, – тихо проговорила Лидия, делая глоток. – Что ж, поздравляю! Что выбрала?

– Психологию. Не уверена, что смогу помочь людям, но надеюсь, это поможет мне разобраться в себе, – медленно ответила я, разглядывая лицо подруги. – Ты что, обиделась?

– Я? Что ты! Ну нет, конечно! – воскликнула она. – С чего бы!

От меня не укрылось, что на последней фразе Чед слегка ткнул Лидию в бок, после чего та вновь обратилась к вину.

За столом повисла неловкая пауза.

– Может, десерт? – подал голос Оливер.

Чед активно закивал.

* * *

– Сэм, ты прости. – Лидия подошла мириться после ужина, пока мужчины выбирали настольную игру. – Я не обиделась. Я… Я приревновала.

Последняя тарелка отправилась в посудомойку, а я выпрямилась и встретилась с подругой глазами. Вид у нее и правда был виноватый. А еще щеки и нос зарозовели – Лидия была уже немного пьяна.

– Разумеется, я тебя прощаю. Только мне непонятно, откуда вообще взялась эта ревность.

– Просто… Оливер… В последнее время ты только о нем и говоришь. Оливер то, Оливер это. Из дома почти не выходишь. Даже на концерт с нами не пошла. А мы билеты купили еще в феврале.

После слов Лидии в животе завозилось какое-то неприятное чувство. Неужели она тоже намекает, что я на нем зациклилась? Я уже готова была начать защищаться, но подруга продолжила:

– Сэм, ты не подумай, я не против того, что вы встречаетесь. Наоборот, очень даже за! Я все еще считаю, что за тобой нужен присмотр, – подруга улыбнулась. – Но обидно, что Оливер сказал про колледж, и вот ты уже подала документы. А мы… Мы ведь тоже говорили, но нас ты не слушала.

– Ой, Лидия, ну что ты, в самом деле! Мы обсуждали это с вами тысячу лет назад. Я тогда была совсем другим человеком! Если бы этот разговор случился сейчас, вас бы я тоже послушала. Пожалуйста, не думай, что советы Оливера для меня важнее, чем ваши. Конечно нет! Иди уже сюда…

Я раскрыла руки, призывая подругу окончательно помириться. Лидия шмыгнула носом и крепко меня обняла.

– А еще, скажу тебе по секрету, у Оливера есть один весомый аргумент, – понизив голос, проговорила я подруге на ухо. – Такой… Похожий на плитку шоколада.

– О-о-о-о, – понимающе протянула Лидия. – И, наверное, еще один… толстый шоколадный батончик…

– Фу! Бэ! Что за мерзкие эвфемизмы? – чересчур громко возмутилась я.

Мужчины, читавшие правила игры, замолчали и повернули головы к нам. Мы с Лидией посмотрели на их озадаченные лица и синхронно расхохотались.

29 марта. Понедельник

– Я на нем не зациклилась! – заявила я, едва войдя в кабинет с белыми стенами и красным диваном. У меня была бесконечно