Маска честности - Анна Роквелл

Оливер принялся утешающе поглаживать меня одной рукой, а второй постарался дотянуться до пресловутого письма. Кое-как у него это получилось, и я услышала шуршание у себя за спиной и звук разрываемой бумаги.

– Сэм, это письмо не опоздало. Оно было отправлено и доставлено на прошлой неделе. Вот. Тут написано, что они всё еще рады предложить тебе место в одном из колледжей. Видишь! Ничего ты не упустила!

– Но ведь сроки подачи заявлений уже прошли, – всхлипнула я в последний раз.

– Ну, для всех, может, и прошли, но ты, видимо, особый случай. Тебя они готовы ждать.

– С чего бы? – Я высвободилась из объятий, забрала письмо и перечитала, не переставая хмуриться. – И действительно, всё еще ждут минимальный пакет документов. Только личные данные и ответы на список их собственных вопросов. Правда, буду обязана пройти специальную программу, чтобы обновить свои знания. А по итогу сдать экзамены, которые зачтутся как вступительные – вместо школьного тестирования. Как заморочились ради меня. Странно…

Я еще раз пробежалась по строчкам глазами и поскребла голову. Где-то на задворках памяти что-то шевелилось, но я никак не могла понять что.

– Может, позвонишь Лидии? – спросил Оливер. – Она вроде бы в курсе всех твоих бумажных дел. Или твоему шефу?

Точно! Шеф! На самой первой встрече с врачами он говорил, что будет честно, если мне предоставят место в университете. «За большие заслуги перед наукой», – вроде бы так он выразился. И, видимо, юристы агентства, которые помогали мне с оформлением всех бумаг, включили этот пункт в соглашение на эксперимент, которое я подписывала. Ха, а я и забыла!

Я вскочила с дивана и бросилась к шкафу с книгами. Нашла там документы по эксперименту, проглядела и расцвела.

– Ха-ха! И правда! Они обязуются предоставить мне место! Спасибо, Оливер! Благодаря тебе я не угробила свое будущее!

– Ой, скажешь тоже, – отмахнулся мужчина. – Я всего лишь ковырялся в мусоре.

– Ты мой спаситель! – Я вернулась на диван и чмокнула Мерфи в нос. – Самый! Лучший! Мужчина! На! Свете!

Каждое слово я сопровождала поцелуем в новое место: лоб, щеки, снова нос и губы. Оливер взял мое лицо в руки и откинулся на спину, увлекая меня за собой. Поцелуй наполнился страстью, а мое тело – разгорающимся желанием. Он прикусил мою нижнюю губу. Я застонала и потянула резинку его спортивных штанов вниз.

19 марта. Пятница

Знаете, когда я была маленькой, глядя на то, как мама устает на двух работах, я хотела не работать вовсе. Хотела быть как папа – заниматься творчеством и искать себя, а в перерывах хлопотать по дому.

Потом я подросла и поняла, что деньги на деревьях не растут и если не вкалывать как проклятый, то комфортно жить в Лос-Анджелесе не получится. Можно, конечно, удачно выйти замуж. Но… Вспоминая истории своих одноклассников, я однозначно говорила себе – нет! Никаких богатых мужей!

Потом был колледж. Безумная влюбленность. Сумасбродные мечты о свадьбе с тем уродом.

Затем освобождение из ужасного романа и побег в работу – за деньгами, за независимостью, за самодостаточностью.

И вот, столько лет спустя, моя жизнь сделала очередной поворот, и я таки стала похожей на папу – ищу себя и занимаюсь домом.

И я счастлива! Почти месяц, что мы живем с Оливером, я счастлива.

Нет, ну правда!

Мне нравится вставать по утрам не только на анализы, но и для того, чтобы приготовить завтрак и проводить моего бойфренда на работу. Нравится подсовывать ему маленькие сюрпризы в рюкзак и получать потом милые реакции в сообщениях. Нравится планировать развлечения на выходные. Да, мы практически никуда не ходим, поскольку де-юре отношения со мной нелегальны, но и дома можно устроить много всего интересного – главное, просто захотеть.

Вот как раз пятничным утром, за завтраком, я подбирала фильмы для киномарафона в эти выходные, когда Оливер завел неожиданный разговор.

– Фэм, а когда у фебя теперь день рошдения? – поинтересовался он, жуя вафлю.

Я поперхнулась кофе.

– Не помню.

– Как не помнишь? – Мерфи покончил с вафлей и теперь смотрел на меня удивленно.

– Ну так, – пожала я плечами. – Мне это без надобности. Я и в новые документы-то особо не заглядывала. А тебе зачем?

– Чтобы знать, когда поздравлять тебя с праздником.

– Я не люблю дни рождения, – со вздохом сказала я. – Со школы не люблю. Все эти вечеринки. Бр-р-р! Стоит вспомнить – мурашки по коже. А потом работа, и у меня новая дата рождения едва ли не каждый квартал. Я просто перестала за этим следить.

Ну-у-у, тут я немного лукавила. Конечно же, я не переставала следить. Мой день – первый день года. Что тут сложного? Но все остальное правда. Я отмечала свой день рождения примерно столько же раз, сколько Рождество и Новый год. За последние десять лет – по пальцам пересчитать.

– Ах, вот оно что. – Оливер понимающе закивал. – Ну… Значит, будем исправлять. Теперь-то никакая работа тебя не отвлечет. И вечеринки будут проходить под твоим строгим контролем. Так когда он?

Мерфи уставился на меня выжидающе. Пришлось сходить за водительским удостоверением.

– Такс… О, первое января. Оказывается, липовой Баркер вписали мою дату рождения

– А год?

– Какая разница! – вспылила я.

– Мне уже восемнадцать. И было восемнадцать все это время. Просто я не знала.

– Выходит мы зря прятались все это время? – грустно пробормотал он.

А через секунду просиял и активно закивал. Видимо, в следующем году меня будет ждать что-то невероятное.

– А твой?

– Двадцать седьмое ноября, – радостно сообщил он. Я закатила глаза, глядя на его не в меру довольное лицо, и сделала пометку в календаре телефона – без напоминания сто процентов забуду.

– Завтра суббота. Не хочешь позвать своих друзей в гости? – как бы между делом поинтересовался Мерфи, намазывая джем на вторую вафлю.

– Да не очень. Ты вроде согласился на марафон по просмотру «Форсажей».

– Ах да, точно, – кивнул Оливер и загрустил.

– Ты какой-то странный с утра. Что случилось?

– Да ничего не случилось. Мне… мне просто кажется, что тебе полезно выходить из дома и общаться с кем-то кроме меня.

Во второй раз за утро я поперхнулась кофе. Как мы перешли от дня рождения к моей социализации?

– Но я выхожу из дома. И общаюсь.

– Поход в прачечную и разговоры с врачами не считаются, – покачал головой мужчина.

Я надулась и отпихнула тарелку с надкушенной вафлей. От этого разговора аппетит пропал.

– Сэм, не обижайся! Я просто переживаю за тебя. Я же видел, какими грустными были твои глаза, когда я