Путь Благости - Юлия Галынская
Я не хотел думать о смерти. Закрыв глаза, вспомнил появление меча, тепло от присутствия Литэи, ее голос и прохладу портального кармана. Рукоять меча легла в ладонь, и я спокойно вытащил его на свет. Камни, украшающие ножны, заиграли в свете светила, что падал из окна, сам меч словно ласкался своей магией к моей руке.
— Священное оружие, — заметил Ариан. — Храмовник обещал найти о нем сведения.
— Идем к Олесии, — решил я, чувствуя прежнюю связь с оружием и избегая повторений разговоров о смерти Литэи.
— Оденься сначала, — проворчал Ариан.
Шагнув ко мне, он хотел перехватить меч, но тот сверкнул молнией и ощутимо дал королю по руке.
— Это не я, — тут же отвел я оружие.
— Я знаю, — кивнул Ариан, — хотел рассмотреть его поближе, забыв об его уникальности. Зато теперь знаю, как он защищается. Уверен, если я проявлю настойчивость, он ударит сильнее.
— Может, не будешь проверять это сейчас? — поинтересовался я, отпуская меч, прислоняя его креслу и беря приготовленную одежду. Оружию такое положение не понравилось, и оно, взмыв в воздух, зависло у левого плеча.
— Невероятно. Я слышал, что они были словно живые и, когда маг был ранен и не мог сражаться, меч защищал своего хозяина самостоятельно. Как ты получил его?
— Я хотел силы… И Литэя дала мне ее…
— Получается, ваш ритуал сработал?
— Ритуал…, — я замер, вспоминая тонкие пальцы, что выписывали на мне руны, легкое дыхание, обжигающее кожу… — Возможно. Я не знаю…
— Прости, я своей просьбой разрушил ваши отношения.
— Ариан. Это всё стало прошлым.
— Но ты до сих пор шепчешь ее имя.
— Я справлюсь. Идем. У нас есть дела.
Я не хотел говорить о Литэе, ни с ним ни с другими. Не хотел уверять, что Литэя жива, это были только мои чувства. Моя вера. Отношения между нами были настолько уникальными, что я не хотел посвящать в них никого... Даже своего друга и короля.
Олесию и Миррана разместили в соседних апартаментах. Ребят окружали целители и храмовники, убирая боль и сдерживая скверну. Лицо друга пострадало довольно сильно, и, когда скверна под действием меча сошла с его тела, то всем стало ясно, что глаз он потерял однозначно. Тело после скверны трудно восстанавливалось, но то, что сотворила она с его лицом, было трудно описать.
Очищение Олесии прошло быстрее и спокойней, ее даже привели в чувство, когда скверна ушла. Ариан обнял ее, что-то прошептал в ухо, и она уткнулась ему в плечо. Ноющее чувство в груди заставило развернуться и выйти.
«Литэя. Я не верю, что ты умерла. Даже видя обгоревшее тело, я до сих пор чувствую твое тепло, и сердце ноет от тоски, но не от утраты. Может, это от того, что мы тогда так и не завершили ритуал? А, может, в тот момент нас уже связывало нечто большее чем эксперимент? Литэя…»
Зара Алирант
ЛиХан закинул тело юноши в повозку и аккуратно укрыв покрывалом, с нескрываемым сомнением посмотрел на меня. Заметив, что я наблюдаю, дернул плечом.
— Вряд ли он выживет.
— Мне так же говорили про тебя, — я отозвалась слишком резко и нахмурилась. Мой телохранитель, друг, защитник и муж, спокойно отреагировал на мое раздражение и, щелкнув пальцами, призвал теневую лошадь — создание, полностью сотканное из магии. Идеально заменяющее живых — своих протеже, так как не требовало еды и питья, только магической подпитки, но этим мой муж обеспечивал ее с лихвой. Он спокойно надел на нее поводья. Положил на лавку свернутый плащ для моего удобства и, наконец, спросил:
— Почему решила ждать три дня? Мы уже готовы.
— Три дня уходит на слияние родового артефакта с наследницей. Если придем сейчас, она просто ничего не поймет.
— Не поймет, или ты боишься, что артефакт выберет тебя?
— Он не выберет…
— Я бы так смело не зарекался.
— Она молодая, сильная, ждущая своего часа…
— Живущая в столице, рядом с ниллардцами, в роскоши и неге. Она не воин. Достойна ли она звания главы рода?
— Я не знаю, но она, в любом случае, принесет браслет. Это главное. Если артефакт признает ее недостойной, то тогда и буду думать, кем ее заменить, но она последняя, кого отобразила книга. Именно её дети станут носителями родового дара. Все остальные идут боковыми ветвями.
— Как скажешь. Просто не думал, что ты решила стать нянькой.
— Я не нянька!
Развернувшись, зашагала по дороге. ЛиХан догонит, а мне говорить перехотелось. Перед глазами стояла запись сестры в книге рода. Двадцать лет замужества. Муж носил ее на руках, баловал, обожал свою дочь… А потом пришел барон Де Вайлет. Стал ухаживать за Луной и попросил ее руки. Состоялась помолвка, свадьба… Не прошло и пары месяцев, как все счастье рухнуло. Муж сестры скоропостижно скончался, племянница потеряла ребенка, а Де Вайлет получил приглашение в столицу. Уже тогда можно было заподозрить не ладное: у семьи горе, а жизнь мелкого барона налаживается… А ведь он все верно высчитал и сделал. Потеря ребенка, лишила Луну всех её сил, смерть отца — защиты. Де Вайлету только и оставалось всё прибрать к рукам, перевести семью в столицу и сделать зависимой от своего положения. Но семь малышей... Семь чистых душ… Как он мог?.. Как она могла?..
Я замерла, в воздухе возник свиток с печатью Храма Света.
— Давно от них вестей не было, — заметил ЛиХан, чуть притормаживая теневую лошадь.
— Не нравится мне такое, новости из столицы всегда несут неприятности.
— Тогда лучше узнать о них побыстрей.
С этим спорить не хотелось, и, сломав печать, я развернула бумагу.
— Верховный жрец сообщает о свержении регента и присвоении Ариану самодостаточности в управлении королевством.
— Основание?
— У них появились доказательства, что приказ о назначении Регентом магистра Элебаута подделка.
— Помнится, когда ты об этом сказала, тебя высмеяли. Что за доказательства они нашли?
— Молодой король со своими людьми смог проникнуть в королевский архив и найти этот документ. Отдали на проверку, и оказалось, что приказ написан не рукой короля, и кровь, которой он был написан, взята из уже мертвого тела.
— А сразу это выяснить нельзя было?
— Можно, но на тот момент все очень хорошо подстроили. Старейшины королевской семьи подтвердили, что это кровь короля, его аура еще была на бумаге, потому и скрыла трупную кровь. В совете на тот момент оставались одни старики и всматриваться в вензеля никто не захотел, почерк был слишком похож, на том и успокоились. Сама же
