Истинная для мужа - предателя - Кристина Юрьевна Юраш

Но я видела: её глаза были сухими не от гордости. От привычки. Она давно забыла, как плакать — слёзы не входят в образ «идеальной невесты».

— Вы забыли самое важное! Роду Блейкер уже нечего терять! — произнесла она, а в каждом слове была гордость и боль.

Как только дверь за ней закрылась, Джордан отряхнул перчатки, словно вынес мусор.

Более презрительного жеста среди дворецких не существовало.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Дион, а я промолчала. Даже не посмотрела на него.

Воспоминания о том, как они обсуждали помолвку, когда я умирала, воскресли в памяти, как только я услышала голос Леоноры.

«Ну что ж, дорогой мой. Сейчас ты почувствуешь, что значит умереть для кого-то!» — пронеслось в голове.

Он научил меня одному: мёртвые не отвечают. Значит, он станет мёртвым для меня.

И я решила вести себя так, словно его нет. Словно его слова — пустой звук. Словно он уже умер. Как он вёл себя в моей комнате, которую так полюбила Леонора для обсуждения будущей помолвки.

— Джордан, — тепло улыбнулась я. — А можно чаю. И покушать. Я очень голодна.

— Конечно, мадам, — тут же произнёс дворецкий. — Вот только сейчас надо обсудить один момент. Помолвка назначена. Приглашения уже отправлены… И гости приедут… Многие уже в пути… Мы что, будем их разворачивать со словами «извините, но помолвка отменяется»? Мы не успеем отменить приглашения. Так что решение за вами, господин.

Глава 30

— Пусть приезжают, — произнес Дион. Он все еще смотрел на меня. Безотрывно, и я чувствовала его взгляд. — Званый ужин никто не отменял. А по какому поводу — это уже совершенно не важно.

— Да, но они привезут подарки, как положено на помолвку! — заметил Джордан.

— Мы отпразднуем воскрешение моей жены. Почти как день рождения. И пусть подарки дарят ей, — произнес Дион. — Пусть это будет праздник в ее честь.

— О, — заметил Джордан. — Я представляю, что будет! В книжечках вежливости не написаны слова, посвященные внезапному воскрешению!

Я не разделяла его восторгов. Все эти балы, званые вечера были для меня настоящим испытанием. Хоть по состоянию здоровья их в моей жизни было очень мало.

Я быстро усвоила простую истину. Один неверный шаг — и над репутацией можно петь панихиду. Может быть, когда-нибудь, лет через двадцать, когда анекдот про то, как ты случайно уронила бокал или присела на корточки посреди зала, чтобы поднять упавшую брошку, уже всем поднадоест, ты сможешь появиться на людях. Но до этого ты вынуждена терпеть насмешки и шепотки за спиной.

Для меня это была странная игра, напоминающая хождение по минному полю. Встала слишком близко к кому-то? О! Скандал! Поздоровалась не с тем? Скандалище! Улыбнулась не так — сплетни! Посадила пятно на платье — похорони себя на полгода минимум, ведь общество не прощает неидеальных.

— Тогда мадам понадобится новое платье, — заметил Джордан. — Вам нужно будет ехать в Столицу за платьем!

Что? Два часа в карете с мужем? О нет! Я лучше пойду в рваной тряпке, чем соглашусь на эту поездку. К тому же у меня в шкафу были платья.

— У меня есть, кажется, — произнесла я, вспоминая красивый гардероб.

Джордан прокашлялся в кулак, слегка смутившись.

— Боюсь вас разочаровать, мадам, — произнес он, а я видела, что дворецкому неловко. — Ваши наряды… Их…

Он с мольбой посмотрел на хозяина. Я бросила украдкой, одними глазами взгляд на Диона.

— Их… эм… съела моль! — тут же закончил дворецкий. — Они безнадежно испорчены!

Я помнила то синее платье — первое, что он подарил мне после свадьбы. Шёлк, как вода. А теперь — пыль в подвале или тряпки для пола?

Они не просто выбросили вещи. Они стёрли меня. Как будто я никогда не существовала.

— Скажите проще, Джордан, — произнесла я, глядя на мужа, но обращаясь к Джордану. — Их выбросили! Как выбросили все, что было со мной связано! И не надо пытаться скрасить правду или кого-то выгородить. Все, что касалось меня в этом доме, было выброшено или разошлось по подвалам и чердакам!

Я направилась по лестнице, упорно делая вид, что не замечаю мужа.

Остановившись за углом, я услышала голос Диона.

— Джордж, после того как ты принесешь ей поесть, проконтролируй, чтобы они все вернули на место, — произнес Дион. — И портрет моей жены тоже. Его в первую очередь.

Глава 31

Я по голосу чувствовала, как он злится.

Потому что это он велел снять портрет. Это он позволил Леоноре выбрать обои. Это он стоял у кровати и считал дни, как должник.

Я усмехнулась. Он сейчас пытается все вернуть, как было. А как было уже не будет. Мне совершенно плевать, что он там придумал. Ничто не проймет мое сердце. Перед моими глазами навсегда застыло его предательство.

Пусть вешает портрет. Пусть возвращает платья. Пусть дарит бриллианты.

Но то, что было между нами, уже не склеишь, как разбитый фарфор.

Я — не кукла, которую можно порадовать новой ленточкой.

Я — осколок, который режет того, кто пытается взять меня голыми руками.

Зайдя в свою комнату, я оставила дверь открытой, чтобы мне принесли мой первый в этой жизни завтрак.

Мой аппетит, который столько времени дремал, сейчас проснулся. И я хотела есть. Так, что съела бы целую корову!

Я выглянула из комнаты, услышав странный шум. В приоткрытую дверь я увидела, как слуги тащат мой портрет. Двое лакеев держат лестницу, а один из них пытается надеть мой портрет на гвоздь, словно пытаясь таким образом вернуть все на круги своя.

— Ваш завтрак! - послышался радостный голос Джордана. — Мадам, вы уже заждались? Не так ли?

Я проглотила слюну, глядя на это пиршество.

— Мадам, я понимаю, вы не хотите ехать, но… вы герцогиня, - заметил Джордан. — Я хочу, чтобы все видели, что у дома снова есть хозяйка! И это вы!

— Не уговаривай, - произнесла я, слыша, как дверь стыдливо приоткрывается.

— Одну минутку, мадам, приятного аппетита, - произнес Джордан, направляясь к двери. Он вышел, а потом вошел с роскошным букетом и коробочкой.

— Вам подарок от вашего супруга, - произнес дворецкий.

Он думает, что может купить моё