Шлейф сандала - Анна Лерн
Мы так и остались матерью и дочкой. Танечка прекрасно знала, что я люблю ее, поэтому вскоре все успокоилось, и мы даже съездили на место гибели ее настоящей мамы, а потом нашли и могилу отца. Таня вышла замуж за прекрасного молодого человека, который был дальним родственником князя. Нодар приехал учиться в Москву и, естественно, остановился в нашем доме. Никто не был против их союза. А через год дочь подарила мне внука Анзора.
Прохор, как и мечтал, стал офицером. Он вытянулся, возмужал. У него появилась военная выправка. И лишь лукавые глаза напоминали проказника Прошку. Этот красивый мужчина еще был и очень храбрым. Он спас императора во время покушения. За это государь пожаловал ему потомственное дворянство. Теперь мой драгоценный Прошенька звался бароном Лобиным, ибо Лобяшкин звучало не совсем благозвучно. Его супруга, баронесса Мария Павловна Лобина, осталась для всех все той же Машуткой. Когда пара приезжала к нам в гости, она всегда привозила мне несколько коробок «какавных конфект».
Они подарили мне четверых внуков. Троих мальчиков и красавицу девочку с золотистыми кудрями.
Это Рождество обещало стать самым лучшим из всех, потому что в особняке Эристави соберется вся без исключения семья. Жаль, что старая Кэто так и не увидела всех своих потомков… Она тихо умерла через несколько дней после рождения нашего с Давидом старшего сына. Госпожа Хатуна тоже “ушла” в почтенном возрасте. Но отмеренное ей Господом время она прожила счастливой замужней женщиной, получая каждый день самый шикарный букет от своего супруга. Отец Давида прожил после нашей свадьбы пять лет, но его здоровье становилось все хуже и хуже. Сердце князя перестало биться перед Пасхой тысяча восемьсот пятьдесят третьего года. После чего мы с супругом стали князем и княгиней Эристави.
* * *
За дверями послышались быстрые шаги, и через минуту в гостиной появилась Минодора Васильевна.
— Господи, что творится на улице! Мы еле доехали по этим сугробам! Если улицы не почистят к утру, нам придется в церковь лететь по воздуху! Здравствуй, моя дорогая!
Я повернулась к подруге, и мы крепко обнялись. В этой красивой статной женщине было трудно узнать Дорку Квашню. Теперь она по праву могла гордиться своей фигурой, которая появилась благодаря огромным стараниями и силе воли. Ею Минодора обладала сполна. Да и как могло быть иначе? Разве у слабовольного человека могла проявиться такая хватка? Купчиха Жарикова отдала долг Сергею Фролову, который точно не ожидал такого поворота событий. Его мечте заполучить дом Доры не суждено было сбыться. Теперь она имела несколько фабрик, больше шести тысяч рабочих. И полностью искоренила на своих производствах детский труд. У Доры были самые лучшие условия, она заботилась о своих рабочих, занималась благотворительностью. Из Англии доставили новые станки. А еще Артемию, Эмилю и управляющему Савве Федуловичу удалось найти специалистов, которые согласились поехать в Россию.
У Минодоры с Артемием родилось трое детей. Первая девочка Елена, а через два года близняшки Мария и Евгения. Сейчас уже Дора была бабушкой пятерых сорванцов мужского пола.
Артемий Осипович открыл свое сыскное агентство под названием «Валькирия». С братом Арсением они отлично вели дела, раскрывали самые сложные случаи, чем снискали себе славу отличных детективов. Кстати, память к Арсению вернулась, и он долго не мог прийти в себя от раскаяния. Мужчина попросил прощения, а потом целый год работал в монастыре, словно бы искупая свой грех. К сорока годам он женился на симпатичной вдовушке и стал отцом ее троим детям.
Степанида Пантелеймоновна полностью успокоилась, раздобрев от хорошей жизни еще больше. Она опекала правнуков, которых у нее было двенадцать. Борис со своей супругой Соломонидой произвели на свет двух девочек: таких же усатых хмурых барышень. Их дед, купец Норкин, и тут расстарался, найдя девочкам женихов. Причем, используя все тот же безотказный способ.
— Как дети, родная моя? — я усадила Дору в кресло. — Внуки? Они приедут к нам?
— Конечно! Ты еще спрашиваешь! — засмеялась подруга. — Ваши праздничные вечера для нас стали уже семейными посиделками! Артемий с Арсением понесли на кухню наши рождественские дары! Матушка присоединилась к остальным умудренным опытом старцам в столовой. Мне кажется, или они пьют спрятанную где-то наливку?
— Нет, не кажется, — засмеялась я. — Они так делают каждое Рождество. Я уже просто не обращаю на это внимания. Пусть празднуют.
Мы говорили о Тимофее Яковлевиче, Никите Мартыновиче и их супругах, которые уже находились в очень почтенном возрасте. Дядюшка женился на Евдокии, а аптекарь связал свою жизнь с Прасковьей. Они жили с нами, наслаждаясь спокойными сытыми днями в окружении близких.
— Ужасная погода! Снега уже по колено! — я услышала голос графа и поднялась, чтобы встретить его. Мы стали очень близки за все годы. Я уже давно считала его своим отцом, до сих пор чувствуя с его стороны любовь и поддержку. Император одобрил прошение Загорского о признании меня его дочерью. Но для меня это было не так уж и важно. Граф выкупил не только усадьбу Черкасовых, но и земли, завещанные Ольге матерью. После того, как Черкасову признали пропавшей без вести, они отошли в государственную казну. На этих угодьях у меня стояли теплицы, в которых выращивались цветы. Саму усадьбу я не смогла продать, так как это была пусть не моя, но все же память. Селиван обосновался там в роли управляющего и вел хозяйство очень ответственно.
Отец вошел в гостиную с большой корзиной, в которой лежали яркие фрукты. Он, конечно, постарел, но все еще выглядел очень крепким мужчиной. Граф просто обязан был держаться, ведь у него кроме меня появились еще дети. Его сиятельство неожиданно для всех воспылал чувствами к
